Ареал 4–6: Вычеркнутые из жизни. — Государство в государстве. — Умри красиво - Сергей Сергеевич Тармашев

class="p1">– Это моя вина! – сетовал он. – Я увлекся наполнением экспериментальной ёмкости и совершенно не обратил внимания на предупреждение о Выбросе! – Он вновь страдающе скривился, баюкая повреждённую руку, и оглянулся назад: – Ни в коем случае не трогайте присоединённую к вакуумнику ёмкость! Это может быть опасно! И за этой реакцией необходимо пронаблюдать! – Учёный заторопился вслед за Айболитом. – Мне нужно как можно быстрее сюда вернуться! Надо только принять обезболивающее, слишком сильно мутит…

– Признайся, Никита, у тебя ведь хобби калечить себе одну и ту же руку? – произнёс Медведь, заглядывая в двери насосной. – Ты, как профессиональный мазохист, устроил всё это специально… а вообще впечатляет!

Помещение насосной станции, полностью заставленное техническим оборудованием подачи воды, шлангами, электрогенераторами и проводными сборками, было освещено мягким бледно-синим светом, шедшим из небольшого короба, поблёскивающего медицинской сталью. Эта вполне обычная больничная ёмкость была сопряжена с вакуумным генератором, окружённым в настоящий момент снопом искровых разрядов, и внутри её слабо пульсировала в такт свечению светло-янтарная жидкость.

– Это там не «Икс» ли залит? – насторожился здоровяк. – Взрыва не намечается? Искры кругом! В Ареале-то большой огонь не живёт, но вы говорили, что кусок пола возле вакуумников чистый?

– Определённый риск, конечно, есть, но… – Степанов остановился, не переставая растирать повреждённую руку. – Я полагаю, что подобного не произойдёт. Иначе нефть взорвалась бы ещё в момент начала Выброса. Я как раз заливал её из канистры в медицинский контейнер, другой подходящей по размерам и форме для эксперимента ёмкости у нас не нашлось. Людмила Петровна находилась ближе к вакуумнику и попала в область искровых разрядов. Мне удалось быстро выдернуть её оттуда… – он посмотрел на больную руку, – судя по ощущениям, силы разрядов более чем достаточно для воспламенения одного литра «Тип Икс». Но этого не произошло. Полагаю, мы стали свидетелями некоей физико-химической реакции совершенно нового, более чем трёхмерного, уровня. Ранее ничего подобного не наблюдалось, хотя мы регулярно проводим эксперименты с этой нефтью. Однозначно можно сказать лишь то, что основную роль в этом играет метаморфит, на свойствах которого основана новая схема вакуумной двойки. Но это и всё остальное требует наблюдений, тщательного протоколирования и анализа! Вот почему столь важно сейчас ничего не менять в положении оборудования!

– Менять ничего не будем, – пообещал ему Медведь. – Пошли к Айболиту, руку твою покажем. – Он посмотрел на Базальта: – Надо дверь в насосную на всякий случай закрыть. Так спокойнее. Мало ли чем всё это светопреставление закончится. Сейчас оно пульсирует и не загорается, а через пару часов бабахнет за милую душу! Выброс – штука долгая, всякое может случиться.

В медотсеке санинструктор вовсю колдовал над Николаевой. Она находилась в сознании, но её состояние являлось далеко не лучшим. Вся левая сторона лица профессора оказалась сильно повреждена снопом искровых разрядов и была покрыта густой россыпью обугленных ожогов. Шок от удара прошёл, и женщина кривилась от боли каждый раз, когда Айболит касался пинцетом её ран, удаляя превратившиеся в угольки кусочки кожи.

– Потерпите ещё минуту, Людмила Петровна! – Санинструктор ловко отщипнул очередной уголёк. – Я вколол вам обезболивающее и анестетик, скоро вам станет легче.

– Мне станет легче, если вы всё-таки дадите мне зеркало! – недовольно заявила она. – Мне не двадцать лет, и нечего обращаться со мной словно с малолетней дурочкой! Я хочу видеть, что произошло с моим лицом, а не терзаться догадками в неведении!

– Ну нет у меня зеркала, что теперь сделать?! – вдохновенно врал Айболит. – Надеюсь, вы не потребуете от меня, чтоб я всё бросил и побежал впотьмах разыскивать его для вас по всей базе? Мне необходимо обработать вашу рану, это сейчас имеет большее значение, как мне кажется!

– У меня в комнате целых три зеркала! – Профессор вздрогнула, когда санинструктор прикоснулся к её обожжённому лицу смоченным в антисептике тампоном. – Так что долго искать не придётся! – Она скосила глаза на входящих Медведя и Степанова: – Никита Владимирович, как вы?

– Ерунда! – бодро заулыбался учёный. – Слегка зацепило руку, сущие пустяки! Думаю, достаточно обычного лейкопластыря, и я смогу вернуться к работе, пока свечение не угасло!

– Садись туда, Никита, сейчас разберёмся! – Айболит мельком посмотрел на руку Степанова с обугленной язвой на тыльной стороне ладони и указал ему на самый дальний от Николаевой стул.

Эта хитрость не укрылась от взгляда профессора, и женщина требовательно обратилась к коллеге:

– Никита Владимирович! – Она сурово посмотрела в глаза учёному. – Что у меня с лицом? То же самое, что с вашей рукой? И будьте любезны, без экивоков! А то уважаемый Виталий Семёнович устроил мне игру в загадки, словно гламурной студентке!

– Эмм… – Степанов неловко замялся, переводя взгляд с Николаевой на рассерженно зыркающего на него Айболита. – Насколько я могу судить… я ведь не врач… ничего похожего, небольшой ожог…

– При небольшом ожоге от лица не отдирают куски обугленной кожи! – сердито перебила его профессор. – И вы туда же! Хорошо, я поступлю по-другому! – Она вонзила в Медведя суровый взгляд: – Николай Иванович! Будьте так любезны, принесите из моей комнаты любое из трёх зеркал! Вы их найдёте без проблем, они находятся на самых видных местах!

– Запросто, Людмила Петровна! – клятвенно пообещал майор. – Уже иду за зеркалом!

Здоровяк, прихрамывая, покинул медотсек, затворил за собой дверь и шёпотом сказал ожидавшим снаружи бойцам:

– Никаких зеркал! И никаких ожогов! – Он прислушался к доносящимся из медотсека словам Айболита, убеждающего пациентку, что всё в порядке. – Все зеркала спрятать! Если что – все легли спать, никто ничего не знает!

Выброс закончился лишь спустя двое суток, всё это время Айболит продержал Николаеву в медотсеке, не позволяя даже дотрагиваться до повязки. На третий день, пока на базе восстанавливали подачу электричества и меняли сожжённые Выбросом лампочки, профессор воспользовалась удобным моментом и самостоятельно сняла повязку.

– М-да, звезда, ничего не скажешь… – Она разглядывала своё отражение, держа перед лицом лоток из медицинской стали. В этом положении её и застал вернувшийся в медотсек санинструктор в сопровождении Медведя.

– Коля, закатывай рукав, необходимо сделать контрольный анализ крови… – начал было Айболит и тут же заметил, чем занимается Николаева. – Людмила Петровна, кто вам позволил снять бинты?! – Айболит отобрал у женщины лоток. – Вы можете навредить процессу регенерации тканей! Немедленно прекратите этот детский сад и садитесь в кресло! Необходима перевязка! Сейчас рано делать какие-либо выводы!

– Мне приятно, что все здесь столь искренне обо мне заботятся, – вдохнула Николаева, – на всей базе внезапно не оказалось ни одного зеркала. – Она уселась в кресло и печально улыбнулась: – Таинственным образом зеркала исчезли и из моей комнаты, включая пудреницу из косметички, о которой я даже не упоминала. – Профессор устало посмотрела на санинструктора: – Виталий Степанович, я, разумеется, не