Вольф Мессинг — человек-загадка - Татьяна Лунгина

И пусть кому-то моя мысль покажется фантастической, но я попытаюсь доказать, что, возможно, парапсихологическая наука поможет решению глобальной проблемы, перед которой очутилось человечество. А ведь нужно быть слепцом, чтобы не видеть, что жизнь на земле во всех ее аспектах, развитие общества землян подходит к тупиковой черте. По подсчетам специалистов, отнюдь не настроенных крайне пессимистически, многие сырьевые запасы на земле почти полностью будут исчерпаны через сорок лет. Еще раньше надвинется острейший энергетический голод.

Но если даже наука будет развиваться семимильными скачками, если будут найдены заменители сырья и открыты иные виды энергии, то все равно человечество очутится перед неразрешимой проблемой: самоубийственным перенаселением планеты. Никакой рост городов ввысь, ни уход под землю не решит нависающей угрозы. Не остановить геометрическую прогрессию и значительным сокращением рождаемости.

Только одно радикальное средство отодвинет человека от подхода к критическому рубежу: термоядерная катастрофа. Но мало кого устраивает такая перспектива. Ибо может статься, что оставшейся чудом в живых какой-нибудь парочке обезьян снова придется стартовать к эволюции, чтобы через миллионы лет ее потомки издали первый звук человеческой речи...

И уже несколько десятилетий назад стало очевидным, что выход может быть найден только в возможном расширении «жилплощади» человечества — в его прорыве в космические дали. Это единственная альтернатива. Выход в большой космос разрубит этот гордиев узел: неограниченно расширится жизненное пространство, будут найдены неисчерпаемые источники сырьевых ресурсов, возможно, более «калорийных», чем на Земле, решатся другие смежные проблемы, которые, возможно, коренным образом изменят и улучшат жизнь на нашей планете.

Вот почему в последние годы все ведущие космические державы так лихорадочно устремляются в дальние уголки космоса, а не только на его ближние подступы, где, в основном, ставятся задачи военного характера. Время неумолимо подпирает, отсюда, возможно, исходит волна массового психоза людей и падение нравов в людском сообществе.

Человек спешно разыскивает в безбрежной Вселенной планеты и миры, годные для заселения. С не меньшим энтузиазмом приступил он и к поиску островов в океане космоса, на которых существует разумная жизнь. Ибо подсознательно непереносима мысль о полном одиночестве человека во Вселенной. Более того, втайне мы надеемся, что разумные существа и их цивилизация окажутся неизмеримо выше земной. Только при таком соотношении возможно спасение нашей собственной цивилизации. И только в этом случае мы можем надеяться на их готовность к мирному сотрудничеству.

Но вот уже человек побывал на Луне, обследовал Марс и другие планеты, и нигде не обнаружено даже примитивных зачатков жизни. Ни один из обследованных космических объектов не пригоден и для переселения.

В начале 70-х годов американскими учеными отправлены радиосигналы в те уголки галактики, где теоретически их могут принять разумные существа. Увы, этот сигнал, возможно, достигнет искомых существ к середине... следующего столетия. Столько же потребуется времени и на ответ (при условии доброжелательной и немедленной ответной реакции инопланетян).

День и ночь ведущие обсерватории мира тщательно прощупывают и прослушивают космос на предмет принятия каких-либо «цивилизованных звуков». И это пока не дало никаких обнадеживающих результатов.

Нельзя ли допустить, что телепатические данные таких людей, как мой друг Вольф Мессинг, приведут нас к спасительно скорым контактам с неведомыми сожителями по Вселенной?

Закройте на миг глаза и дайте волю воображению. И уже через несколько секунд, нужных, чтобы вспомнить астрономические объекты, вы «побываете» у созвездия Гончих Псов, Волос Вероники или Андромеды. Не будучи материальной, наша мысль в доли мгновения преодолевает расстояния, которые не могут быть покрыты даже со скоростью звука и за тысячи лет.

Так нельзя ли телепатически передать наш SOS! когда корабль — планета Земля — уже сейчас терпит в космическом океане бедствие?!

Еще более вероятной кажется мне возможность телепатически принимать позывные других цивилизаций, если таковые подаются или будут поданы. Ведь можно допустить, что они идут уже много лет и даже столетий к нам, но их нельзя принять никакими материальными (самыми чувствительными) приборами. Ведь мы предполагаем, что инопланетяне ступенькой выше нас в физикодуховной конструкции, а потому сигналы эти пролетают мимо. Что глухому соната Бетховена!

Наконец, чем, кроме парапсихологических импульсов, объяснимся мы с ними в случае контакта? На каком языке? Какими жестами? Самым логичным будет предположить, что общим «языком» сможет стать телепатическое общение — все еще такое редчайшее на Земле.

Вольф Мессинг был простым смертным, но его дар парил над нашими обычными способностями, даже исключительными. Ибо дар этот — из сферы неведомого, очень уж непохожего на «материальное творчество». И не этот ли дар, открытый в других и направленный в сторону Космоса, избавит нас от тягостного одиночества во Вселенной?

Допускаю, что написанное в этой главе будет звучать наивно для специалистов, но это лишь еще одна мечта о прекрасном будущем нашей планеты, которую я очень люблю.

Глава 48 

Смерть выбирает лучших

Состояние Вольфа Григорьевича — а слух о его тяжелом заболевании уже распространился по Москве — волновало не только близких его друзей. Даже люди, мельком знавшие его, при случае выражали свою озабоченность. А уж кто хорошо знал и его, и меня, те по нескольку раз на дню, иногда ни свет, ни заря звали меня к телефону. Так что дни с 31 октября по вечер 8 ноября я провела у столика с телефонным аппаратом, словно диспетчер на междугородной телефонной станции, но без отдыха и смены. А когда в редкие минуты телефон замолкал, я сама звонила в институт с тем же вопросом: как он?

В таком напряжении и тревоге прошло 8 дней!

Вечер 8 ноября. На улице бесится праздничная толпа, догуливает последний день октябрьской вакханалии, и у меня на душе тревожно и тоскливо. В десять вечера я еще раз беспокою дежурного врача, но ничего утешительного в ответ не получаю — состояние крайне тяжелое, почки не функционируют.

Чудовищное перенапряжение последних дней на фоне собственной болезни — воспаления легких — сказалось: меня свалил глубокий сон, и я проснулась в половине седьмого, не помня, как заснула, словно после общего наркоза. Но осадка в душе от тяжелых сновидений или каких-либо смутных предчувствий не было. Я с тревогой посматривала на молчащий телефон. Календарь показывал пришедший день — 9 ноября 1974 года, а в восемь двадцать утра телефон таки позвонил.