Тайна казачьего обоза - Сергей Свидерский

Никодим отвернул лицо и поморщился. Послушав немного девичий визг, махнул рукой.

— Ну, ладно, накричалась и хватит, — дружелюбно сказал он девушке.

Айна продолжала отстаивать ножом пространство, но кричать перестала.

Акинфий рассмеялся.

— Я ж говорю, дикарка, — поставил ружьё прикладом на пол и подтолкнул в спину Никодима: — Давай, спрашивай, пошто застыл-то…

— Здравствуй, доченька, — обратился по-якутски к девушке Никодим.

— Здравствуй, дядя, — ответила Айна, но нож не убрала.

— Ты нож-то, доченька, убери, — ласково попросил Никодим. — Ненароком порежешься.

От его слов на душе у девушки полегчало. Увлажнились глаза. Кисть разжалась, нож выпал и воткнулся в пол с тонким пением.

— Пошто она расплакалась-то? — спросил Акинфий.

— Тебя испугалась.

— А я что, так страшен?

Никодим ответил не оборачиваясь:

— Пригож да ладен, как девка на выданье.

Затем снова обратился к Айне:

— Меня зовут Никодим, моего брата — Акинфий.

Девушка тихо произнесла:

— Айна.

Айна сидела и смотрела, утирая льющиеся без остановки слёзы, на хозяйничающих мужчин. Они соорудили устойчивый стол из дощатого щита, стоявшего в углу слева от очага, и двух перекрестий из досок вместо ножек. Похвалили Айну за сметку, одобрили собранный лук и изготовленные стрелы. Из куропаток и принесённого с собой картофеля сварили похлёбку, для аромата добавили пахучие коренья. Заварили чай, в деревянную глубокую миску положили кусковой сахар и поставили глиняный горшочек с мёдом. Нарезали крупными ломтями также принесённый с собой хлеб.

— Садись, доченька, к столу, — пригласил девушку Никодим, — трапезничать будем. — И зычно крикнул Акинфию, вышедшему на улицу, чтобы он закруглялся с делами.

Акинфий вошёл с охапкой дров, положил их в угол и, потирая руки, сел за стол.

— Хлеб на столе — мир на земле.

Никодим помолился тихо и сказал:

— Благодарю, тебя Господи, за хлеб насущный, дающий нам днесь…

Во время обеда, кушали они медленно и долго, тщательно пережёвывая пищу и запивая её из больших деревянных кружек водой, Айна робко пыталась расспросить мужчин, кто они, откуда, где расположена эта избушка, в которой она нашла приют, но тот, который отзывался на Никодима, всякий раз пресекал эти неназойливые попытки жестом руки — погоди! — сначала еда, опосля беседа.

Акинфий под стать товарищу не отличался разговорчивостью. Также кушал, не проронив ни звука, при этом его окладистая борода смешно топорщилась, отчего Айна иногда прыскала в кулак, и рассматривал гостью.

После обеда снова пили чай вприкуску с сахаром или с хлебом с мёдом, его зачёрпывали деревянной палочкой с небольшим рифлёным шариком на конце и клали на хлеб янтарно-прозрачные полоски.

— Ну, вот, доченька, — отдуваясь и продолжая пить мелкими глоточками горячий напиток, степенно проговорил Никодим, — пришло время поговорить. По-русски говоришь?

— Немного, — отозвалась Айна, опустила лицо и почувствовала, как оно начинает пылать.

— Оно и хорошо, — добавил Никодим. Вытирая красным платком густо выступивший пот. — А то я, по-вашему, не особо кэпсе[25]…

Айна рассмеялась, услышав, как смешно мужчина произнёс это слово.

— Ага, — вслед за ней улыбнулся Никодим. — А Акинфий только здороваться умеет.

Акинфий широко улыбнулся Айне и приветливо кивнул головой.

— Рассказывай, доченька, — снова обратился Никодим к девушке. — Что да как, не торопись, кто такая и как сюда нашла дорогу.

И Айна рассказала.

Поведала она, тщательно подбирая нужные слова и иногда вставляя якутские, что её отец шаман и стойбище их расположено в местности Дьулаанхайа, что приехали к ним казаки с обозом, они сопровождали золото, и была у них одна вещица, Айна показала мужчинам фигурку тигра (Никодим и Акинфий осмотрели внимательно её и больше на неё внимания не обращали). Рассказала, что понравилась молодому казаку и с согласия её родителей поженились. Что на следующее утро на них напали похожие на якутов и на эвенков люди, но говорили они на чужом языке, похожем на кваканье лягушек. Рассказала также, что в ходе сражения старший из казаков приказал ей и Петру уходить и как за ними организовали погоню. Когда наступила критическая минута, Пётр попросил её, чтобы она уходила и спасалась любым способом и чтобы за него не беспокоилась, он уведёт преследователей в сторону и вернётся за ней, обязательно найдёт.

Мужчины слушали, внимательно, не перебивая.

— К этому жилищу меня привела белка. Кричала на меня, махала смешно лапками, своей настойчивостью она спасла меня, и сил хватило добраться до этого места, — такими словами закончила Айна рассказ.

Выслушав девушку, Никодим, помедлив, сказал, что рассказ её очень удивителен. Стрельбы не слышали. Но ничего необычного в этом нет. Тайга большая, звук умолкает с расстоянием. А то, что зверёк таёжный проявил заботу о человеке, так на то была воля божия. Все мы живём в мире, им созданном и, как твари его, друг другу помогать обязаны.

— Что собираешься дальше делать, доченька? — спросил Никодим, добавляя чай в кружки.

— Останусь здесь, дядя Никодим. Буду ждать Петра.

— Похвальное желание. Но мы с братом думаем, тебе нужно идти с нами.

— Да, — отозвался Акинфий.

— Но ведь Петя сказал… — начала Айна.

— Выслушай, Айна, — снова заговорил Никодим, — человеку среди людей затеряться нетрудно и легко среди них отыскать. Пойдёшь с нами. Живём мы в старообрядческой общине. Ушли от мира из-за неприятия его правил. Некоторую связь всё же поддерживаем, продукты необходимые у купцов городских закупаем. Дробь, порох, керосин, соль… Иногда они приезжают к нам торговать.

Глаза Айны вспыхнули, она возбуждённо заговорила, сбиваясь с якутского на русский, в голосе слышалась слабая надежда.

Она убедительно просила мужчин проводить её в город в полицию. Помочь ей. Вдруг и Петя отыскался или остался кое-кто в живых. Отец, мать с братьями. Казаки. Она расскажет о том, что произошло на стойбище. Они поедут туда и помогут…

Но резкий удар ладонью о стол прервал речь девушки.

— Нет! — встал из-за стола Никодим.

От неожиданности Акинфий и Айна вздрогнули и подпрыгнули на скамьях.

— Нет, — уже мягче повторил Никодим. — Отношения с властью у нас всегда напряжённые. Лишний раз обострять их смысла не вижу. Как прежде сказал, пойдёшь с нами, ждать мужа будешь у нас. До весны. Потеплеет, сойдёт снег. Придёт муж или нет, нам не ведомо. Сама решишь тогда, оставаться или ступать, куда бог направит…

— Летом того года она родила девочку, дочку, светловолосую и синеглазую, вся в отца, назвала её Айна. Пётр не вернулся ни весной, ни летом. Прабабка осталась у старообрядцев. Жила одна. Замуж не вышла, сватали не раз. Не теряла надежду дождаться мужа. Когда дочери, моей бабушке исполнилось три года, ушла в тайгу. Жила отшельницей, собирала травы, варила отвары, лечила людей и животных. Айну воспитывали мои предки. На ней женился мой дед. — Закончила Айна свой рассказ.