Долг воина - Джульет Маккенна

— Мне ты кажешься тенью и, боюсь, другим магам тоже, но обычный человек не увидит ничего. — Аллин выглядела немного удрученной. — Это лучшее, что я могу сделать.

Темар почтительно кивнул.

— Это чудо, сударыня маг.

Толстушка быстро наклонила голову, пряча довольную улыбку.

— Иди за мной и надейся, что мы не столкнемся с Казуелом.

Д'Алсеннен засмеялся.

— Он ушел, собираясь напроситься на какое-то сборище магов. Думаю, то самое, куда отправилась Велиндра.

— Молчи, — шикнула на него Аллин, когда они вышли на пустое пространство перед сторожкой.

Темар старательно приноравливал свои шаги к шагам Аллин, особенно когда они пошли по плитам, где его сапоги могли производить гораздо больше шума, чем ее мягкие туфли.

— Добрый вечер, сударыня, — крикнул сержант, читавший газету в сторожке.

Аллин испуганно остановилась. Темар тут же налетел на нее. Девушка умудрилась подавить восклицание, но когда она пошла, ее плащ мгновенно натянулся. Темар понял, что стоит на ее подоле, и тотчас поднял ногу.

— Хорошего вам праздника, сударыня моя, — сказал один из признанных, охраняющий боковую дверь. Темара слегка покоробила его лукавая двусмысленность.

Аллин отрывисто кивнула двум юношам. Сдерживая дыхание, Д'Алсеннен крался вплотную за ней, прижимая локти к телу, чтобы никого не толкнуть.

Когда он проходил в калитку, меч зацепился за косяк и съехал за спину. Возвращая его на место, Темар на минуту задержался и услышал краткий диалог.

— Она навещала молодого Д'Алсеннена, да?

— И что он нашел в этой клецке? У него есть столько барышень — только выбирай.

— Барышни — они для женитьбы, а в праздник охота погулять. Бьюсь об заклад, маги не хуже других управились бы с твоим смычком.

Эсквайр бросился догонять Аллин. Его щеки пылали огнем таким же жгучим, как ее обычный румянец.

Девушка остановилась, рассеянно глядя на двуколку, рысью огибающую дальний угол.

— Ты в порядке? — прошептала она.

— Да, вполне. — Темар с облегчением понял, что невидимость скрыла его смущение.

— Тебе лучше оставаться сзади, — пробормотала Аллин и стала медленно спускаться по длинному склону к зданию водовода.

Д'Алсеннен сделал, как ему велели, тщательно следя, чтобы опять не наступить на плащ девушки. К счастью, гуляющих было очень мало, и те в основном оказывались ливрейными слугами, поглощенными своими делами. Сумерки быстро сгущались, и, чтобы разглядеть свои ноги в тени деревьев, Темару приходилось все больше напрягаться. Он остановился, потер глаза, глубоко вздохнул и снова поспешил за Аллин.

Повернув у водоводного дома, толстушка направилась на северо-запад по окружной дороге. Мимо проносились кареты, но не было видно ни одного пешехода. Аллин шагала, не обращая внимания на надменные взгляды из проезжающих экипажей, пока наконец не свернула на оживленную городскую улицу. Воздух теперь стал прохладным, но каменные здания со всех сторон отдавали дневное тепло в ночное небо, куда возносился и радостный гул толпы.

Темару пришлось почти вплотную прижаться к девушке. Их продвижение становилось все более неуклюжим. Юноша при каждом шаге смотрел то вверх, то вниз, ища свои ноги, которые были не темнее струек дыма. Малая луна взошла над крышами — золотистый круг, почти полный, с которым еще не мог тягаться едва заметный серп, поднятый ее большой сестрой. Но у Темара не было времени на такие фантазии. От мельтешения теней и лунного света, проходящего сквозь дымчатую темноту, которую он видел вместо своего тела, закружилась голова. Что-то в глубине мозга все громче протестовало против того, что глаза не могут говорить ему правду.

Эсквайр схватил толстушку за локоть и потащил в зловонный переулок.

— Ты должна снять магию, не то меня стошнит. — Он с трудом глотнул подкатывающий к горлу комок.

Аллин немедленно развела руки в решительном жесте. Сапфировый свет блеснул перед взглядом Темара, как драгоценное воспоминание дня, и юноша снова увидел свои кисти.

— Спасибо, — от всего сердца поблагодарил он.

— Если вы закончили, может, пойдете, а? — Парень одних лет с Темаром нетерпеливо переступал с ноги на ногу у входа в переулок. К парню, держа его под руку, прижималась женщина, чуть постарше его, с циничными глазами на накрашенном лице.

— Они что-нибудь видели? — прошептала Аллин.

— Нет ничего, чего бы я не видала, цветик, — заявила женщина с вульгарным смешком.

Эсквайр задохнулся от возмущения, но Аллин хихикнула и взяла его под руку.

— Мы почти пришли.

Дорога разветвлялась, огибая с двух сторон древнюю усыпальницу, и девушка повела Темара по липовой аллее. Деревья испускали влажный запах зелени. Разнородные постройки теснили ряд высоких узких домов с гордыми щипцовыми крышами, глядящими сверху вниз на шестигранные трубы более маленьких зданий с узкими освинцованными окнами и неровными очертаниями крыш.

— Это, должно быть, там, — неуверенно сказала Аллин.

Яркие огни манили в конце прохода, слишком короткого,

чтобы быть улицей, но слишком широкого для переулка. Из открытого окна неслась оживленная болтовня с явным лескарским выговором.

— Да, смотри. — Толстушка с облегчением указала на большой полукруглый замок, висевший на крепкой цепи над дверью.

Только замок и отличал это здание от его соседей. Каждое имело несимметричные окна под растрепанной шиферной крышей и дубовые балки, неизвестно зачем установленные в стенах, осыпающихся от старости и невнимания.

Эсквайр прижал к себе руку Аллин, словно желал заслонить девушку своим телом.

— Я мало бывал в тавернах, — осторожно молвил он.

По крайней мере на этой стороне океана, после пробуждения от заклинания, молча поправил себя юноша. Буйные попойки с Вахилом в далеком прошлом были теперь не в счет.

Но они никогда не ходили в такой трезвый дом, мало отличавшийся от жилища, которым он когда-то являлся. В передней комнате, обставленной убогой мебелью, явно кем-то выброшенной, стояли на козлах две бочки с элем. Не было видно ни подручных, пи служанок, только неторопливая матрона наполняла равномерный поток кружек, приносимых мужчинами и женщинами в темных поношенных одеждах. Получив свой эль, они или садились рядом, или исчезали в задней части дома.

Пока Темар и Аллин топтались на пороге, мимо них протиснулись четверо парией. Приветствуя хозяйку дома на лескарском с тормейлским акцентом, двое взяли кружки для эля с полки возле двери, а двое других — стаканы и зеленоватую бутылку с плоским донышком, а затем бросили серебро и медь в открытый ящик. Старуха, сидящая с шитьем у стола, кивнула, улыбаясь беззубым ртом.