Игры Сатурна. Наперекор властителям - Пол Андерсон

— Подожди, пока мы доберемся до нашего мира, — сказала она тихо. — Космос — жуткий и опасный. Но на Киркасанте… мы увидим, как садится солнце в Радужной Пустыне, и неожиданно в этой атмосфере наступает ночь, наша блестящая многочисленными звездами ночь, и над застывшими холмами танцуют и шепчутся блики. Мы увидим огромные плывущие клочья тумана на восходе солнца, которые поднимаются над солеными болотами, услышим нежные, как у флейты, их голоса. Мы будем стоять на зубчатых стенах Эй под знаменами тех самых рыцарей, которые давным-давно освободили землю от огненного оружия, и будем смотреть, как народ танцует и приветствует наступление нового года…

— С позволения навигатора, — сказал Хирн, голос которого стал резким от скрываемой обескураженности, — мы оставим наши мечты на потом, а сейчас приступим к тому, чтобы воплотить их в реальность. Сейчас нам полагается найти хорошее плоское местечко для приборов наблюдения. Но, ах, рейнджер Лори, не могу ли я вас спросить, что вы имели в виду, когда говорили, что мы находимся уже за Облачной Вселенной?

Лори не был раздосадован тем, что Грейдал прервали, хотя было бы естественно, если бы он был. Она говорила о Киркасанте так часто, что у него возникло уже такое чувство, как будто он сам там побывал. Несомненно, у него есть свои заслуги, но в представлении Лори это была суровая, сухая планета, где часто бывают штормы и где ему не хотелось бы оставаться надолго. Конечно, для нее это был любимый родной дом, и он не имел бы ничего против того, чтобы наведываться туда время от времени, если… Хватит подобной ерунды, у нас забот полон рот!

Объяснения были частью его работы. Он сказал:

— В вашем понимании этого термина, физик Хирн, Облачной Вселенной не существует.

Ответ был коротким, хотя и точно определенным.

— Я уже обсуждал этот пункт на Сиреви с Вандангом и остальными. И я обижен на их намеки, что мы все на «Макте» либо лгуны, либо абсолютно некомпетентные наблюдатели.

— Вы — ни то и ни другое, — поспешно сказал Лори. — Но на Сиреви в вашем общении был двойной барьер. Во-первых, несовершенное знание вашего языка. Только по пути сюда, проводя большую часть своего времени с вашей командой, я сам совсем недавно стал чувствовать, что овладел хараканским языком в совершенстве. Во-вторых, нечто более Серьезное: упрямая предвзятость Ванданга и ваша собственная.

— Я хотел, чтобы мне доверяли.

— Но у вас не было убедительных аргументов. У Ванданга была такая догматическая уверенность, что того, о чем мы сообщали, не может быть, что он даже не стал внимательно смотреть на ваш отчет, чтобы разобраться — нет ли там какого-нибудь ортодоксального объяснения в конце концов. Вы, естественно, разозлились на это и совсем прекратили дискуссии. Со своей стороны у вас было то, что, как вас всегда учили, можно было назвать совершенной теорией, которую ваши эксперименты подтверждали. Вы не собирались менять всю свою концепцию в физике просто из-за того, что нелюбезный Озра Ванданг насмехался над ней.

— Но мы ошибались, — сказала Грейдал, — Вы все время намекаете, Давен, но никогда ничего не говорите прямо.

— Ну допустим, я хотел увидеть это явление своими собственными глазами, — сказал Лори. — У нас есть поговорка… такая старая, что предполагается, что она происходит с Земли: «Самая большая ошибка — строить теорию прежде, чем получишь экспериментальные данные». Но я не мог не размышлять над этим, и то, что я вижу, показывает, что мои догадки правильны.

— Да ну! — с вызовом бросил Хирн.

— Начнем с того, что рассмотрим ситуацию с вашей точки зрения, — предложил Лори. — Ваш народ провел тысячелетия на Киркасанте. Вы потеряли и малейший намек на то, что где-то еще есть нечто совершенно отличное от того, что имеете вы, за исключением нескольких сомнительных традиций. Для вас было естественным, что ночное небо должно быть мягко светящимся туманом, а звезды должны толпиться вокруг. Когда у вас развились научные методы и подходы снова, не так много поколений назад, вы возобновили свои исследования той Вселенной, которая была вам знакома. Обычно физика и химия, и даже теория атома и квантовая механика не доставляли вам особых проблем. Но вы измеряли расстояния до видимых звезд световыми месяцами — в лучшем случае годами — после чего они исчезали в туманном фоне. Вы измеряли концентрацию этого тумана, этой пыли и флюоресцирующих газов. И у вас не было причин предполагать, что межзвездное пространство не везде имеет одинаковую плотность. Не было у вас и намеков на убывающие галактики.

— Итак, ваше представление о реальности состояло в том, что космическое пространство представляет собой массу резко искривленных вихрей, которые встречаются там повсюду. Вся Вселенная по размеру не превышает нескольких сотен световых лет полета. Звезды конденсируются и развиваются — вы могли быть свидетелями каждой ступени этого процесса, — но хаотически, без всякой последовательности. Мне удивительно, что вы дошли до гравитации и гиперпривода. Хотелось бы мне обладать достаточными научными знаниями, чтобы оценить некоторые из законов и констант из вашей физики. Но вы прокладывали себе дорогу вперед. Я полагаю, что тот факт, что вы знали, что некоторые вещи возможны, был очень важен для ваших дальнейших успехов. Ваши ученые продолжали стряпать теории и получать финансирование, вопреки теоретическим тонкостям, пока не создали что-то, что сработало.

— Угу-у-у-у… в самом деле, все так, — сказал Хирн слегка сконфуженным тоном. Грейдел хихикнула.

— Ну, тогда «Макт» заблудился и появился в открытой Вселенной, которая была совершенно необычной, — сказал Лори. — Вам нужно было дать себе отчет в том, что вы видели. Как любой ученый, вы цеплялись за общепринятые теории насколько это было возможно — совершенно правильный принцип, который мой народ называет «бритвой Оккама». Могу представить, что понятие случайных времен и пространств с изменяющимися параметрами выглядит вполне логичным, если вы привыкли считать Вселенной пространство с чрезвычайно небольшим радиусом. Вы можете зайти в тупик относительно тс го, как вы умудрились выбраться из одной неразберихи и попасть в следующую, но осмелюсь сказать, вы сочинили очень соблазнительное объяснение.

— Согласен, — сказал Хирн. — Если примем за постулат мультипространственную…

— Не важно, — сказал Лори. — Это совсем не нужно. Мы можем дать отчет об этих фактах более простым языком.

— Как? Я уже размышлял над этим. Я думаю, что могу принять идею о Вселенной в поперечнике в биллион световых лет, в которой звезды образуют галактики. Но наше родное космическое пространство…

— Это плотный туманный кластер. И следовательно, у него не может быть определенных границ. Вот что я хотел сказать, говоря, что мы уже находимся в нем. По крайней мере, в самом его тонком конце. — Лори указал на взвешенное бриллиантовое великолепие, которое поднималось над этими просторами, следом за красными и синими солнцами, — Вон там находится основное тело, и Киркасант должен быть где-то там. Но эта система здесь приходит во взаимодействие с другой. Я проверю траекторию движения и узнаю.

— Я бы смог воспринять подобную картину на Сиреви, — сказал Хирн. — Но Ванданг был таким настойчивым, утверждая, что подобного звездного кластера не может быть. — Лори смог разглядеть презрительную усмешку под стеклом шлема, — Я думал, что он принадлежит к главенствующей цивилизации и знает, о чем говорит.

— Так все и было. У него просто менее развито воображение, — сказал Лори, — Видите ли, то, что мы имеем здесь — это глобулярный кластер. Это — группа, составленная из звезд, находящихся недалеко друг от друга в объеме пространства в форме грубой сферы. Могу представить, что ваше имело четверть миллионов звезд, упакованных в пространство в пару сотен световых лет в диаметре.

— Но подобные глобулярные кластеры неизвестны.

Те, которые нам знакомы, располагаются в основном за галактической плоскостью. Пространство внутри них гораздо чище, чем в спиральных арках, — почти чистый вакуум. Отдельные звезды — красные. Любые звезды, масса которых превышает минимальную, относятся к разряду высшего порядка. Те, которые остались — бедны металлами. Это еще один признак критического возраста. Тяжелые элементы образуются в ядрах звезд, как вы знаете, и выбрасываются назад в космическое пространство. Поэтому это — более молодые солнца, объединяющиеся в этом обогащенном межзвездном пространстве, которое содержит много металлов. Короче говоря, все указывает на то, что глобулярные кластеры являются реликтами на эмбриональной стадии развития галактики.

— Однако ваши пыль и газы настолько плотны, что даже гигантов невозможно разглядеть на расстоянии нескольких парсеков. Множество звезд высшего порядка, включая синие, возраст которых не может быть больше нескольких миллионов лет, так быстро выгорают. Спектры, не говоря уже о тех планетах, которые ваши ученые посещали, показывают относительное содержание атомов, далеко отклоняются в сторону высших элементов периодической таблицы. Фоновая радиация слишком сильна для людей, подобных мне, чтобы осмелиться постоянно обосноваться на вашей планете.