Стеклянная невеста - Ольга Орлова

— Что вы делаете? — крикнул мне водитель «Волги». — Может, его нельзя трогать, надо вызвать «скорую».

— Что же вы ждете? — сказала я. — У вас телефон есть?

Он кивнул и полез внутрь машины. Мне же наконец удалось справиться со шлемом. С чувством торжества я сорвала его с головы моего поверженного врага и тупо уставилась на мотоциклиста.

Это был не Матвей. На меня горящими от ненависти глазами смотрела Катька.

— Сволочь! Тварь! — с трудом проговорила она. — Ненавижу!

Я была настолько ошеломлена, что на какое-то время потеряла способность мыслить. Потом неожиданно почувствовала облегчение: все мгновенно расставлялось по полочкам. Значит, это не Матвей, а Катька преследовала меня все это время. Она следила за мной, искала возможность напугать, нет, убрать, убить меня, чтобы вновь сблизиться с Графом. Она, видимо, всерьез рассчитывала на его деньги, всерьез предполагала, что и ей может кое-что перепасть, может быть, даже рассчитывала на замужество.

Я потрясла головой, приходя в себя. Выходит, Паша Маленький действовал с ее подачи, он помогал Катьке избавиться от меня, рассчитывая и на свою долю прибыли. В этом нет сомнения.

Вокруг нас и мимо нас пролетали машины. Солнце мирно отражалось в полированном разноцветном металле, было жарко, шумно. Недалеко на дереве расселась стая ворон, присоединяя свой воровской птичий гомон к голосам людей и реву моторов. Все казалось страшно нереальным, словно бы бездарность очередного американского боевика, расколов преграду экрана, расплескалась вокруг, вбирая в свою нереальную жуть и меня, и этого пожилого водителя, и ту груду машин — старых и новых — на перекрестке недалеко.

— Я вызвал «скорую» и наряд ГИБДД, — посчитал нужным отчитаться передо мной водитель «Волги». На его лице застыла маска обиды и озабоченности; он продолжал оставаться в состоянии шока. Катька продолжала из последних сил тихо и злобно ругаться, но ни я, ни этот пожилой толстяк не обращали не нее внимания. Водитель думал, наверное, что это шок, нервы, что-то девичье.

Я вспомнила о том, что Паша Маленький и его приятели скорее всего погибли.

— Стойте здесь и ждите «скорую» и милицию, — распорядилась я, и старый водила согласно кивнул.

— Вы не уедете, вы будете свидетелем? — озабоченно спросил он.

— Буду, буду, я только отлучусь к той аварии, я там тоже все видела, — успокоила я его.

Грузовик «Мерседес» продолжал находиться на раздавленном джипе. Посмотреть на аварию сходились любопытные. Проезжавшие машины притормаживали, кое-кто останавливался поглазеть. Пытались заглянуть внутрь джипа, но там мало что можно было разглядеть.

Я подумала, что раз я сразу не удрала, а даже записалась в свидетели, то полезно было бы позвонить Митрохину. Все-таки свой человек, да и на меня явно глаз положил. Я отошла к газону и набрала его номер. Он отозвался сразу, и я, торопясь и немного путаясь, сообщила ему о двух авариях.

— Значит, не Бездомный? — переспросил он, выслушав мой сбивчивый рассказ, и тут же быстро добавил: — Оставайтесь на месте, я скоро буду.

Уже отключаясь, он успел посетовать:

— Значит, не Бездомный, не Бездомный.

Глава 52

МЕНЯ ОТПУСТИЛИ

Сначала прибыли ГИБДДешники, потом «скорая помощь». Еще через некоторое время подъехали МЧСовцы. Все вновь прибывшие устремлялись к «Мерседесу» и джипу, так что мне пришлось тоже сходить туда, чтобы сказать врачам, что медпомощь нужна и в другом месте. Нехотя одна из машин «скорой помощи» отъехала к нам, чтобы заняться Катькой, к тому времени уже не один раз пытавшейся сесть, но тут же вновь со стоном откидывавшейся на капот «Волги». Ругаться она, впрочем, так и не перестала, так что я много поняла в отношении себя, вернее, поняла оттенки ее чувств ко мне и степень ненависти, сжигающей ее сейчас.

Со слов высокого молодого врача я поняла, что Катька жить будет, что у нее пара переломов — руки, ребра, а так вроде все нормально.

— Дальнейшее обследование покажет, — оптимистично сказал врач. Ни он, ни кто другой не обращали внимания на брань Катьки, видя в этом проявление шокового состояния. Так оно, впрочем, и было. Вскоре «скорая помощь», увозя Катьку, умчалась в больницу.

Потом к нам подъехал светлый «Форд», оттуда вывалились толстые милиционеры, важно походили вокруг «Волги», одинаково нагнулись над мотоциклом Катьки, выставив на обозрение свидетелей огромные, обтянутые казенной материей зады, и только затем неторопливо занялись работой. А тут прибыл и Сергей Митрохин.

Сережа огляделся, мигом уловил детали, осмотрел мою машину, отошел, оглянулся еще раз, а потом у него глаза вылезли на лоб от удивления, когда он заметил, что мой красный «Опель» вновь новехонький. Сережа видел уже мою старую машину и до вчерашнего дня, когда она превратилась в обгоревший остов, так что его удивление было понятно. Это я не сразу поняла, что его удивило, события устроили такую чехарду вокруг меня, что факт подарка уже отошел в прошлое.

Я объяснила, что новый «Опель» подарен мне сегодня моим работодателем Шерстневым Юрием Андреевичем, так что здесь нет никакой мистики, а просто имеются хорошие отношения внутри трудового коллектива клуба «Русалка». Ему пришлось поверить мне на слово.

Сергей заставил меня еще раз рассказать все, что здесь произошло, быстренько записал мои показания, попросил пока не уезжать, а сам направился к джипу и «Мерседесу», вокруг которых суетилось все больше людей. Я села в свою машину, закурила и через стекла наблюдала происходящее. Меня начало понемногу отпускать, стали дрожать руки. Потом все стало отдаляться. Только что случившееся показалось не имеющим ко мне никакого отношения. Я, конечно, понимала, что являюсь, в какой-то мере, центром всей этой круговерти, что все эти жертвы, весь этот металлолом явились результатом моего вмешательства в жизнь клуба.

Вспомнилась Таня с ее профессиональными предостережениями против моей работы в «Русалке»: «Ты, дурочка, сама не заметишь, как события подхватят тебя, и не ты будешь ими управлять, а они станут навязывать тебе свою логику». Или: «Сознание наше обладает способностью привыкать ко всему, и при общении с новым очень скоро то, что раньше выглядело безнравственным или преступным, будет казаться необходимым и обыденным».

Танька права, конечно, она права. Я смотрела, как из разрезанного джипа осторожно извлекают тела Паши Маленького и еще двух его приятелей, и замечала, что думаю не о трагедии — она уже перетекла в сферу той самой необходимой обыденности, как объясняла Таня. Я строила планы на сегодня, на завтра, думала о Графе (как ему все расскажу), о Матвее. Теперь-то я понимала, что его внимание ко мне объясняется интересом иного рода: он, наверное, просто влюбился в меня, увидел во мне замену своей недостижимой мечты, вот и все. Думала о своем завтрашнем выступлении в клубе (сегодня с меня хватит, сегодня я буду отдыхать)… Неторопливо подошел милиционер, удостоверился, что я являюсь свидетелем, и попросил пройти к месту аварии.