Стеклянная невеста - Ольга Орлова

Я удивленно смотрела на нее. Я не могла в первое мгновение понять, что ее так сейчас тревожит? Но вдруг вновь, словно наяву, увидела вчерашний взрыв, вспомнила свой страх при виде Матвея чуть ли не у себя в спальне и подумала с внезапным отрезвлением, что и впрямь перестаю ощущать опасность.

— Ты должна трезво уяснить, что тебе вообще нужно? И готова ли ты идти до конца? Может, хватит экспериментировать над собой?

Когда Таня ушла к себе, я еще некоторое время сидела на кровати и думала, что она, конечно, права. Я начинаю терять ощущение границы добра и зла, теряю ощущение своей отстраненности, с которым окунулась в эту новую для меня жизнь всего несколько недель назад. Я вспомнила виденных в клубе уголовников, вчерашний взрыв моей машины, убийство Матвеем двух человек… Но потом я вспомнила, как Граф дрался за мою честь с Пашей Маленьким и его дружками, вспомнила его сегодняшний подарок, вспомнила того Матвея, который потерялся в поисках своей улетевшей в бездну любви, и мне стало так легко, просто и ясно в эту минуту.

Глава 51

АВТОКАТАСТРОФА

Вскоре, однако, мне надо было ехать на Манежную площадь к старому зданию университета. Наш факультет журналистики находится там, а мне надо было сегодня встретиться с моим научным руководителем. Она звонила мне и просила приехать: «В ваших интересах, Светочка. Обязательно приезжайте часам к четырем, к пяти».

Итак, я вышла, с приятным чувством обошла вокруг своей новой машины, села и завела мотор. В следующий момент все мое благодушие испарилось, потому что — уже при ярком свете дня — увидела я впереди метрах в ста пятидесяти по дороге черного мотоциклиста. Джинсы, черная куртка, черный мотоцикл — сомнений не было.

Я сидела в машине и не знала, что мне делать. Позвонить в милицию? Но что я скажу? Что увидела мотоциклиста, которого видела вчера и который приезжал пожелать мне спокойной ночи перед сном? А Граф? — ухватилась я, но тут же устало и безнадежно подумала, как все глупо и как же права Танька, когда утверждала, что я могу увязнуть в этой дикой, подростковой и злобной игре, которая у некоторых называется жизнью.

Я тут же разозлилась, газанула и понеслась к собственному пугалу. Мотоцикл впереди тоже тронулся с места и, все увеличивая скорость, помчался по довольно пустой дороге. Мы ехали так некоторое время, расстояние между нами не увеличивалось и не уменьшалось, хотя я все время наращивала скорость. Я думала, что, если даже меня остановят гаишники — это не страшно, гораздо страшнее та неопределенность, которая связывала сейчас нас с этим адским черным символом.

Таким образом мы проехали по Мичуринскому проспекту, потом свернули на Ломоносовский. Потом оказались на Менделеевской улице, и вдруг, когда я уже, кажется, свыклась с бесплодностью нашей гонки, я почувствовала сильный удар по машине. Меня прижало к сиденью, голова рванулась назад, в следующий момент я бросила взгляд в зеркало заднего вида, сразу оглянулась — сзади в меня снова сильно въехал какой-то черный джип.

А потом начался кошмар: в меня раз за разом врезался мощным кенгурятником этот черный гад, я пыталась смягчить удары скоростью, но ничего не помогало. И жалко было новой машины, и обидно было за Графа — так старался, выбирал мне нужную марку, а тут на тебе, как все выходит — игры со мной устроили.

Мое настроение за эти считанные минуты переходило от отчаяния к ярости. Мне хотелось реветь от отчаяния, а сзади все били и били, а мотоцикл маячил впереди.

Потом тем в джипе надоело, видимо, издеваться надо мной. Неожиданно они отстали на несколько метров, а потом сильным рывком начали обгонять. Когда джип поравнялся со мной, я повернула голову налево и вдруг увидела совсем рядом в открытом окне внедорожника ухмыляющуюся физиономию Паши Маленького. Моя злость не успела усилиться, как тот неожиданно высунул руку с пистолетом и прицелился в меня. Я еще подумала, что он хочет меня испугать, хочет, чтобы я запаниковала прямо на дороге, что он блефует, как же иначе!.. В этот момент раздался выстрел, и пуля, пробив стекло моего «Опеля», просвистела рядом с моей головой. Я изо всех сил вдавила педаль газа, моя машина рванулась вперед, пролетающий пустой перекресток черный мотоцикл сразу приблизился, я успела заметить красный свет светофора, потом — в зеркале заднего вида — настигающие меня хромированные трубы на носу джипа, потом какой-то страшный рев сбоку, грохот, визг!..

Остановившись за перекрестком, я выбралась из машины и могла видеть уже окончание трагедии: огромный мерседесовский тягач с платформой перевозимых легковушек, мчавшийся на разрешающий зеленый сигнал светофора, со всей скоростью сбил джип моих преследователей, подмял, смял, раздавил и продолжал еще всей огромной массой своей раскачиваться на груде черного металлолома.

Мне достаточно было нескольких секунд, чтобы оценить все. Первой мыслью моей было уносить от сюда ноги, пока не приехали ГИБДДешники. Видимо, Танька была права, и я уже начинаю переставать лояльно относиться к представителям власти. Или что-то в этом роде.

Я юркнула в машину, рванула с места, и только сейчас вспомнила о мотоциклисте; тот тоже было притормозил, наблюдая трагедию на перекрестке, но сейчас, как и я, спешил убраться отсюда побыстрее. Меня вновь охватила злость, я, так же как и недавно, когда спешила убежать от джипа, вдавила педаль газа, но сейчас я просто хотела настичь мотоцикл.

Мой «Опель» быстро настигал врага. Вдруг впереди мотоцикла на дорогу вышел прохожий, кажется, старичок, мотоцикл сильно вильнул, завалился на бок, заскользил по асфальту и его вынесло на встречную полосу. Откуда ни возьмись, вылетела «Волга», и только что слышанные мною симптомы трагедии вновь повторились, правда, уже не с такими чудовищными проявлениями: мотоцикл исчез под колесами легковушки, седок взлетел в воздух и с треском врезался в лобовое стекло сбившей его машины.

Я затормозила, выскочила из машины и побежала к «Волге». Оттуда уже выбирался пожилой водитель — мужчина лет шестидесяти. Он был растерян и напуган. При виде меня он сделал жест рукой, словно бы призывая меня в свидетельницы этой неприятности. Для него это, конечно, была неприятность. Тем более что он был невиновен, это было и так ясно. Мне же было не до него, Я сама была в шоке, и мной сейчас двигала и ярость, и запоздалый испуг, и желание сорвать побыстрее с Матвея этот чертов шлем, под которым он прятался от меня на улице все эти месяцы.

Не обращая внимания на остолбеневшего водителя «Волги», я кинулась к Матвею, все еще лежавшему на капоте. Он был жив, потому что старался приподняться. Удар был достаточно сильным, лобовое стекло разлетелось вдребезги, вполне возможно, Матвей себе что-то повредил, но он был жив. Подскочив к нему и не обращая внимания не его слабые попытки помешать мне и, уцепившись за меня, подняться, я стала расстегивать ему ремешок шлема.