Воспоминания старого шамана. Путь волка - Хамархан Александр

Для Вожака, сегодня, была не лёгкая задача. Он выполнил задачу, и удвоил силы. Хитростью добавил волчий аргумент. Тем самым все законы природные «подвинул». И даже Дух, пришедший из другого мира, не смог ему при этом помешать. Сегодня стая будет сыта, насытятся и малые волчата. А раны долго будут заживать, напоминая об охоте. Но двух волков, – двух лучших братьев, – не будет с ними, больше, никогда.

Стая заслуженно пирует, зализывает раны. Большая птица кружит над горизонтом. Холодные потоки колышут её перья. Ворон вращает черной головой, рассматривая мелкие детали. Там, сверху, сцена утренней борьбы виднелась по-другому. Напора не было, на небе, и драматизма тоже. Все словно в шахматной игре: волки нападают – Сохатый отбивается, Сохатый нападает – волки убегают. Потом опять все неожиданно меняется.

У ворона удел – парить, передавать другим сигналы.

Была возможность улететь,

Не зреть, происходящего внизу,

Но ворон должен был успеть

Задачу выполнить свою.

Завесу тайны, волку, открывал,

Влияя, сильно, на его судьбу,

Других в беде не оставлял,

Ровняя шансы волчьей стаи на лету.

Так многие в лесу живут,

Намеренно события изменяя,

В таежном доме там и тут

В большой беде другу помогая.

(Ворон)

Братья наши меньшие, – птицы, не могут быстро бегать по земле. Зато летать!.. Легко летают, – под самым ясным небом. Зорко всматриваясь вдаль, видят то, что человеческому глазу не доступно. Летят во всех возможных направлениях, куда душа их только пожелает. Имеют радость и свободу самого полета. Там, в небе, нет ухабов и канав, болот и непролазных буреломов. Чтобы лететь, не нужно проходить потоки, холодной бурной горной речки. В полете нет опасных перевалов, обледеневших сопок и заносов снежных. Чтобы куда-то долететь, дороги в небе не нужны.

Жизнь птицы – это есть свобода, и выбор направлений, высоты, – свобода самого волнительного чувства, – чувства бесконечного полета. Познав единожды, который, больше невозможно отказаться.

Однажды, ворон, постигает первые уроки. Отныне, раз и навсегда, его стихия – небо. Что не дано природой человеку, для птицы – от рождения данность. Они живут на небе, но возвращаются на землю, туда, где их жилище, где их гнездо и их птенцы.

Вот так мы, люди, – где бы ни бывали, и как бы далеко не шли, а возвращаемся к истокам – туда, где наши семьи. Там есть могилы предков, там наши старики...

Опасный зимний случай

Однажды, родители решили организовать экскурсию для ребят. С автобусом договорились на ферме, чтобы школьников свозить в соседнюю деревню, в музей народных ремесел. Совсем недалеко располагалась пасека Милхаевского друга. Если летом туда поехать, то расстояние будет километров десять вдоль реки, дальше через мост, и столько же в обратную сторону. Зимой же, по ледовой переправе можно переехать напрямки.

Шόфер Никонорыч – не рискнул дорогу сокращать. Мало ли, машина забуксует, или заглохнет. Или, «чего доброго», - под лед провалится. Ответственность такую он не взял, – решил в объезд, как проще и надежнее. Вот так они и ехали: похрустывая передачами, под монотонный скрип деталей и завывание мотора. А за окном зима стояла, сугробов сильно намела. Дороги занесло от снега, да так, местами, что трактору пришлось работать. На всем пути он «прокатился», свою лопату опустил. Заботились родители о детях – договорились с трактористом.

Автобус Никонорыча, как в молодые годы, вез своих почетных пассажиров. Школьники общались, громко разговаривали, порою, по салону бегали. Не помогали им ни окрик молодой учительницы, ни грозный вид шофёра, наблюдавшего за ними в зеркало. Но так было вначале. К концу поездки, детвора устала, угомонилась, а кто-то даже задремал. Прошло немало времени, когда автобус, по расчищенной заранее дороге, подъезжал к другой деревне. Залаяли дворовые собаки. Шофер остановил машину и заглушил мотор.

– Ну, все, приехали! Выходим! – скомандовал Никонорыч.

Первой пошла учительница и позвала с собой учеников. Ребята по вскакивали с мест, и с радостью и криками побежали из машины. Они толкались, запинались друг об дружку, каждый норовил скорее выскочить наружу.