Голубая ива - Дебора Смит

— Ты должна приложить некоторое усилие!

— Конечно, я постараюсь.

Хэй махнула рукой в сторону груды мусора на автостоянке:

— Бывший вход на вечер «Парад Разбросанных Обломков» для выпускников университета. Ладно. Ты еще не все видела, пойдем лучше осмотрим дом!

Хэй повернулась, розовая юбка затрепетала.

— Фрэнк?! Привет! Познакомься, моя подружка по комнате!

Долговязый молодой человек тотчас схватил Хэй за руку. В красивом костюме в полоску с золотой искрой у воротника, он своим внешним видом приятно отличался от остальных. Лили с неподдельным любопытством смотрела на него.

Обняв Хэй за плечи, он скользнул по Лили небрежным взглядом.

— Хэй, дорогая, а я-то думал, ты притворяешься, чтобы я не мог провести с тобой ночь, — поддразнивал он. — А подруга-то действительно существует.

Его голос выдавал его происхождение из богатого маленького городка к югу от Атланты. Этот парень был из тех, кому родители подарили небольшой спортивный автомобиль с удостоверением загородного клуба на ветровом стекле и наклейкой «Забудь, Дьявол!» на бампере. По-видимому, он имел нечто большее, чем просто принадлежал ветви Борегарда [19].

— Я действительно существую, — брякнула Лили. — А вы?

Он засмеялся.

— Позвольте представиться. Фрэнк Стокмен, самый очаровательный и талантливый парень, которого вы, вероятно, встретите здесь сегодня вечером.

— Лили. Лили Маккензи.

Она протянула руку. Он галантно поднес ее к губам и поцеловал. Лили сконфуженно поморщилась. Хэй, смеясь, покачала головой:

— Лили, Фрэнк учится на последнем курсе и специализируется в архитектуре. А здесь бывает так часто, что его прозвали стариком. Ему и еще одному старику позволили переехать на аттик. Теперь они словно плывут среди облаков, потягивая вино!

— Я пью вино, а мой сосед по пентхаузу предпочитает шоколадное молоко, — протянул Фрэнк.

— Ричард не пьет? — Хэй выглядела изумленной. Повернувшись к Лили, она объяснила: — Ричард тоже будущий архитектор, но он — полная противоположность Фрэнку. Не поверишь, но они лучшие друзья.

— Странно, не так ли? — весело сказал Фрэнк. — Если бы он не был таким привлекательно-скучным, я избавился бы от него год назад. — Фрэнк обратился к Лили. — Кстати о Ричарде, я пришел сюда по его поручению. Вы, вероятно, не заметили, проходя через общую комнату, — он махнул в сторону дверей, — как на вас смотрели. Мой друг ошалел с первого взгляда, он даже подавился крылом зажаренного цыпленка. Как насчет того, чтобы познакомиться с ним?

Лили с трудом преодолела недостаток энтузиазма:

— Пожалуй, тем более что из-за меня он поранился.

Фрэнк галантно поклонился:

— Следуйте за мной, дорогая. — Когда Лили прошла мимо, он добавил: — О, и не упоминайте, что я устроил это маленькое знакомство. Он не любит, когда я забочусь о нем.

Они пробрались сквозь толпу. Лили не ошиблась: высокий молодой человек с румяным лицом смотрел на нее из окна, выходящего на балкон. Интересно, давно ли он наблюдает за ней?

Его спортивная куртка сидела на нем кое-как, слаксы неопределенного коричневого оттенка ничуть не гармонировали с ней. Галстук перекосился, на голове во все стороны торчали волосы. Замшевые ботинки на толстой подошве казались немного обшарпанными. Все же его открытое, красивое лицо привлекало и оставляло благоприятное впечатление большой, гостеприимной берлоги.

Фрэнк махнул рукой:

— Лили, это небезызвестный Ричард Портер. Ричард, это Лили Маккензи из колледжа Скотт. Подруга Хэй по комнате.

Ричард Портер трижды бледнел и краснел, пока здоровался с ней. Хорошая рука, тяжелая и мозолистая, а сам он был таким неловким и вежливым, что ей захотелось потрепать его по щеке и посоветовать расслабиться. Он напоминал ей сразу всех суровых, молчаливых мужчин в домашней обстановке; в каком-то смысле он походил на ее отца.

— Ты самая высокая девушка, которую я когда-либо видел, — изумленно выдал он.

Он напоминал ей ошарашенного быка. Привлекал и его голос, густой и низкий, словно рокот воды в горной расщелине. От его душевного тепла она растаяла.

— Откуда ты? — поинтересовалась она.

— Из Северной Каролины. Неподалеку от Ашевил-ла. А ты?

— Слышал когда-нибудь о Маккензи, в Джорджии?

— Ух ты, нет. Но хотел бы узнать.

— Это в горах недалеко от Виктории.

Он наклонился, пытаясь разобрать ее слова сквозь орущую музыку. На нее пахнуло запахом «Олд Спайс». Она вдруг расслабилась.

Какой-то идиот, танцующий слишком близко, задел ее, пивом плеснув ему на руку. Ричард с затуманенным взором встал между ней и партнером, и ей показалось, что она теперь за прочной каменной стеной. Этот молодой и маленький задира тотчас отскочил. Ричард нахмурился. Парень смотрел смущенно и почтительно, словно он ударил памятник.

Лили указала на балкон:

— Хочешь, выйдем и поговорим по-человечески?

Ричард с облегчением кивнул.

Они уселись в развалившийся автомобиль с еще сохранившимися сиденьями, прикрученными к стальным рамам. Они забрались сюда по ее инициативе, и это, по-видимому, произвело на него сильное впечатление. Вокруг было грязно и темно, шума студенческого общежития почти не долетало.

Он рассказывал ей, что вырос в семье конструктора, что мать его рано умерла, отец связался с новой женой и с ее маленькими детьми. У Ричарда не было родных братьев и сестер. Он был первым сыном в семье, который поступил в колледж. Он и Фрэнк Стокмен уже проходят интернатуру в архитектурной фирме в Атланте.

Лили, в свою очередь, сообщила, чго работала по выходным специалистом по декоративному садоводству и собирается серьезно заняться этим делом по окончании колледжа. Он торжественно и без малейшей лести выпалил:

— Ты замечательная!

— Никто прежде не говорил мне это, — ответила она. — До тебя меня просто дурачили.

Она задумчиво отвернулась. Ей, конечно же, не раз хотелось поговорить с кем-нибудь, заботиться о ком-нибудь, и пусть кто-нибудь заботится о ней.

— О чем печалишься, Лили Маккензи?

— Ни о чем.

Он спросил так обеспокоенно и ласково, что она повернулась. На воротнике его рубашки сказочно мерцал светлячок.

— Поживи пока, — сказала она. — Она осторожно взяла светлячка и нежно дунула на него. — Когда я была маленькой, я ловила их и держала в банке. Иногда выпускала в своей комнате.

— Я тоже так делал. А еще любил белок, ящериц и енотов.

— Надо же, и я.

Они замолчали. Похоже, общих тем для разговора больше не было. Странно, как это она так быстро приняла его общество?

Он, по-видимому, не знал, что делать со своими красивыми, огромными руками. То держал их на коленях, то теребил галстук.