Пиратская принцесса - Дебора Мартин

— Не нужно так кричать, — Зэн попятился к двери. Лицо его вновь засветилось улыбкой. — Имей в виду теперь я в курсе всех твоих домашних неурядиц.

— Вон! — заорал Саймон.

Зэн неслышно скользнул за дверь.

Саймон замер, уставившись ему вслед. Лицо его побагровело от прилива крови. Кто разболтал Зэну, что происходит между ним и Камиллой? Если это она сама бегает к дядюшке с такими сплетнями, он просто возьмет ремень и…

— Нет, — внезапно у него появилась идея получше. Подхватив плащ, он вышел из казармы и решительно направился вверх по улице в сторону своего дома.

Теперь даже самому дьяволу не удержать его.

16

Реки всегда впадают в моря.

На четвертый день после свадьбы Камиллу охватило странное беспокойство. Она ничего не могла делать, ходила по дому, бесцельно переставляя с места на место вещи и вытирая несуществующую пыль. Саймон ушел несколько часов назад — она слышала, как за ним хлопнула дверь. Слоняясь из угла в угол, она вдруг поймала себя на том, что толчется перед дверью его спальни. Она сказала себе, что хорошо бы прибраться и там, пока его нет.

Конечно, это было только подходящей причиной, чтобы войти внутрь. Она чувствовала потребность находиться там, где его присутствие ощущается сильнее всего. Она посмотрела на разбросанные по комнате вещи, на бутыль лаврового рома на кровати… Внезапно она вспомнила, как он выходил из ванны… как медленно стекала по мускулистому торсу вода, как мокрые пряди волос обрамляли мужественное лицо с широкими скулами.

Со вздохом она опустилась на кровать и погрузилась в воспоминания. Она вспомнила его руки, ласкающие ее грудь, и жадный рот. Он заставил ее почувствовать желание. Да, именно желание. Желание чего-то, еще неведомого ей, что наполняло душу и тело смутной тревогой.

Она резко встала с кровати. Надо уходить отсюда. Она поняла, что Саймон влечет ее сильнее, чем раньше.

Дверь распахнулась прежде, чем Камилла подошла к ней. В лицо девушке ударил поток воздуха.

Сердце Камиллы было готово выпрыгнуть из груди, когда она увидела стоящего на пороге Саймона. Лицо его было жестким, а глаза светились недобрым светом. Святая Мария, он вернулся! И он здорово сердит, сердит на нее.

— Какого черта ты разболтала своему дяде про нас с тобой? — Он ворвался в комнату, размахивая кулаками.

Камилла не могла себе представить, что когда-нибудь увидит его таким разозленным.

До нее медленно доходили его слова. Она попятилась и подняла руку к горлу.

— Моему дяде?!

— Я говорю о Зэне, этом проклятом пирате! — Он обошел кровать. — Откуда ему известно, что мы не спим вместе с первого дня свадьбы?

— Я не знаю! — Она инстинктивно отступила, когда он ринулся к ней. Однако позади была стена, и Камилла смогла сделать лишь маленький шаг. Больше отступать было некуда. Он зажал ее в угол. Мысль, что она в комнате один на один с разъяренным Саймоном, привела ее в ужас.

— Почему ты решил, что ему что-то известно?

— Потому что мы с ним только что виделись, и он обвинил меня в том, что я вышвырнул тебя из постели.

— Ох, нет! — Лицо ее стало пепельным, когда она поняла причину его гнева. Она не могла не понимать, что эта сторона супружеской жизни очень важна для мужчины, ни один не потерпел бы болтовни по такому деликатному поводу.

— Я не говорила ему. — Она лихорадочно соображала, чьих это рук дело. — Должно быть, он… Возможно, это Чучу! Это единственное объяснение. У Чучу есть гадкая привычка сплетничать и…

— Знаешь, что я тебе скажу? — Саймон рванул плащ и швырнул его через комнату. Затем он стал злобно дергать застежки мундира. — Мне нет дела, откуда ему стало известно. Я все поставлю на свои места, Камилла, тебе понятно? Отказов больше не будет! Никогда! Я не позволю!

Она с ужасом наблюдала за ним. Саймон выдернул кинжал и бросил его на пол. Она судорожно пыталась сообразить, куда бы скрыться, но бежать было некуда.

— Саймон, успокойся, пожалуйста.

— А я спокоен! — заорал он. Из одежды на нем остались только сорочка, брюки и сапоги. Сердце Камиллы колотилось уже в горле, когда он направился к ней. Саймон взялся за пуговицы сорочки:

— Я сегодня вызвал твоего дядюшку на дуэль.

— О боже, нет! — Страх заметался у нее в душе, но едва ли бы она сказала, за кого она испугалась больше: за Саймона или за Зэна.

Сорвав рубаху, он бросил ее, не глядя, на пол.

— Не беспокойся, он отказался драться со мной, хотя самое приятное зрелище для меня был бы твой дядюшка, насаженный на мою шпагу, — он ткнул в нее пальцем, — но я не стал бы драться из-за женщины, тебе ясно? Никогда!

Поняв, что дуэль не состоится, Камилла вздохнула с облегчением. Но чуть напряжение спало, мышцы расслабились, и ее охватило блаженное тепло, как от его поцелуев прошлой ночью.

К счастью, он был слишком взбешен, чтобы что-то заметить.

— Зэн сказал, что сочувствует мне, — наклонился к Камилле Саймон. — Сочувствует мне! Ты слышишь, Камилла! Ей-богу, это последняя капля в чаше моего терпения! Мужчины дрались со мной, уважали меня, даже ненавидели, но сочувствовать — никогда! — Он почти касался ее головой. — Знаешь, что я тебе скажу? Мне это не по вкусу!

— Да у меня и мысли… не было… — заикаясь, пробормотала она. Ах, только бы встретиться с дядей Жаком. Она бы убила его за то, что он влез в это дело.

— Знаешь, что еще мне не нравится? — притворно-сердито произнес он. — Мне не нравятся девицы, которые указывают мне, что и как надо делать. Мне не нравятся люди, которые сплетничают о том, что происходит в моей постели. Но больше всего мне не нравится жена, отказывающая мне в том, что принадлежит мне по праву!

Она была готова рассмеяться над ним. Уж очень потешно он орал на нее, пока не заговорил о своих правах.

— А как насчет почета и уважения, которые причитаются мне по праву? — Она вздернула голову. — Ты солгал мне насчет дяди, а сам задумал отправить его на виселицу…

— Оставь Зэна в покое! — мрачно сказал Саймон. — Он не нуждается в твоей защите! Если у него не хватает разума держаться в стороне от дел, за которые можно отправиться на тот свет, я не считаю нужным страдать из-за его глупости!

— Но, Саймон… — начала она.

— Больше ни слова о Зэне, — прорычал Саймон, обнимая ее за талию и притягивая к себе. — Хватит, Камилла, я ставлю на этом точку.

— Тебе придется заставить меня, — прошептала она, когда Саймон наклонился к ней.

Пристально глядя ей в глаза, он подумал секунду. Затем вдруг, к ее огорчению, улыбнулся:

— У меня есть серьезные сомнения на этот счет.

С этими словами он поцеловал ее глубоко и страстно.