Воин-Врач IV - Олег Дмитриев

из тех, что были в наших. Забыл про них? Не счёл нужным указать в полном перечне? Из головы вылетело или к слову не пришлось? Из сугубо бранной оценки и выводов старого и молодого убийц выходило, что в честности нового папы они были несколько не уверены. А то, что он вот эдак взял и раскрыл почти всю свою тайную агентурную сеть, могло говорить, по их общему мнению, о двух вещах. Либо узнал, что сеть перестала быть для нас тайной, либо готовил удар, и в скрытной разведке нужды уже не испытывал. Второй вариант был хуже и обсуждался Ставкой дольше. Но даже самые невероятные сценарии, которые, как и всегда, набрасывал безногий ветеран, заставляя остальных досадливо морщиться, особого вреда принести не могли, разбиваясь о контраргументы и планы воеводы. Я только диву давался, узнавая, какая работа была проделана этими двумя за полгода, кроме сети острожков по глухим лесам и длинных запутанных цепочек верных людей под самым носом врага.

Папе Григорию Седьмому решено было ответить сдержанной нотой, дескать, разделяем сожаление действиями покойного Александра, вечная ему память в сердцах добрых католиков, и выражаем надежду на то, что подобного впредь не повторится. Нам, в принципе, не жалко, мы — народ гостеприимный. У нас реки глубокие, леса дремучие, земли вдосталь, надо будет — всех примем и разместим. А за конфиденциальную информацию о тайных агентах благодарим от всего сердца, признательны за неё очень, и в качестве ответного подарка просим принять… образы Пресвятой Богородицы, ковчеги с мощами и святыми дарами и главное — щепку от самого креста Спасителя, доставшуюся нам редкой оказией с земель англов. Ну и дальше по тексту протокольные заверения в исключительном почтении и пожелания всех благ. Как сказал довольный донельзя Буривой — плюнули на спину, но исключительно вежливо, как у них там в европах и принято было.

— Ладно, Гнатка. Давай тогда, как и решили. Гостей отправляй первыми, а мы с семьёй следом двинем. Заодно ещё раз внимательно с Глебом во́лок тот осмотрим. Он оттуда обратно, помнишь? — князь смотрел на воеводу внимательно.

— Помню, Слав, — кивнул друг.

— В тех, кто с ним двинется, уверен?

— Нет, — ровно и спокойно ответил воевода, заработав тут же от Чародея такой взгляд, после какого не каждый, пожалуй, и выжил бы. И пояснил, точно зная, что означает именно этот угол изгиба левой брови друга детства:

— Дядька Ставр учит: в нашей службе никогда нельзя быть уверенным ни в ком и ни в чём. Это делу вредит, мешает, путает. А когда никому веры нет, даже себе, то только на пользу. Когда в сотый раз проверяешь дорогу знакомую, подворье родное, коня верного — меньше возможностей упустить что-то, малость самую, за которую потом до самой смерти себя корить станешь. Если повезёт — недолго.

Всеслав смотрел на воеводу, понимая, что тот прав, и что Ставр, старый убийца, которому в Аду персональные апартаменты давно готовы, тоже прав.

— Да уж, друже. Ваша служба и опасна, и трудна, — задумчиво отреагировал великий князь фразой из моей будущей памяти, едва ли не напев ее. — А про то, что никому веры нет, даже себе — напомни, я тебе по дороге хохму одну расскажу. И на дядьку Ставра-то особо не во всём равняйся. А то начнёшь, вон, тоже выдумывать, как из-под земли через подкоп чёрные мурины полезут тыщами, а по небу полчищами турки верхом на цмоках-драконах летят, да германцами вниз на нас кидаются… Слушай, а может, в килу хоть чуток, пока до завтрака время есть?

— А давай!

И два важных сановника, страшных и смертельно опасных воина, со смехом и шутками припустили за городскую стену, туда, где с утра до ночи теперь раздавались азартные крики и знакомые мне с детства звуки, с какими от души колотят ногами по мячу.

Глава 23

Дорога домой

— Это чего за торжественные встречи с каждого берега, Гнат? — без претензии или раздражения, скорее с чистым интересом спросил Чародей у Рыси.

Они стояли на носу третьего в караване насада, не так давно перебравшись на него с пятого по таким же сходенкам дубовым, какими скакал за молодой женой недавно князь киевский Роман Всеславич. Только на этих были крепкие складные перильца. Отошедшие от многочисленных, но совершенно случайных встреч с земляками, кормчие вели лодьи уверенно и профессионально, залюбуешься. По отмашке Гната чуть сбавляя ход и устраивая небольшое балетное дефиле, как тогда, на магнит-доске, только посреди Днепра. И в местах, где по берегам не было чужих глаз. Об этом молча сигнализировали конные нетопыри на высоких кручах обрывов их «глухонемым телеграфом». Воевода, как и каждый из его бандитов, дело своё знал, обещал доставить до Полоцка в целости и сохранности. И по-прежнему никому не верил, даже себе, хоть и знал уже ту хохму про «надо же, ведь просто пу́кнуть хотел».

— Любит тебя народ, Слав. Вот и строятся с утра вдоль берегов, будто дел других нету у дармоедов, — с неискренней неприязнью отозвался Рысь. — А едва лодьи завидят — тут же быстроногого гонца вверх по течению шлют, чтоб дальше весть передал, чтоб уже следующие князя-батюшку дожидались. А машут и орут они всем насадам, не только твоему.

Этого ответа, в принципе, Всеслав и ждал. Но лучший друг, как и обычно, поделился сведениями не скупясь, эмоционально.

Это был не первый и, коли Боги доведут, не последний речной переход с Киева до Полоцка, участком великого торгового пути из греков в варяги. И снова дружина ближняя была рядом, а в караване лежали горы злата-серебра, каменьев драгоценных, пряностей иноземных и прочего, что обычно сопровождало возвращение из успешного похода. Но впервые в жизни шли одним насадом с великим князем и великая княгиня с сынами Глебом и Рогволдом. А с ними и названая дочь Леся. А на соседнем стояли, оглядывая в три глаза родные просторы, патриарх Всея Руси и великий волхв Буривой, вспоминая, надо думать, дела давние, прошедшие. Сравнивая их с днями нынешними. И явно радуясь результатам того сравнения. Через один насад шёл взвод лебёдушек, догонявший верную Домну, что убыла раньше. Она в Полоцк, вроде бы, и не просилась, но всезнающий Гнат предупредил, что за неё и Буривой просить придёт, и сама зав.столовой становилась всё грустнее с каждым днём. А когда Дарёна, «включив