За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

В ней предусматривалось уничтожение Франции как великой державы, взыскание с нее такой контрибуции, от которой она никогда не оправилась бы. Предполагалась ликвидация британского господства на континенте, лишение Англии флота, Индии и Египта. Ну а Россия должна быть "изгнана из Европы" и «надломлена» настолько, чтобы никогда больше "славянская угроза не нависала над Европой". Аннексировались Бельгия, Люксембург, еще остающаяся у французов часть Лотарингии. Предусматривалось введение прямого германского контроля над бельгийскими и французскими шахтами, железными дорогами, частью промышленных предприятий. Но основные присоединения виделись на Востоке. Россию ожидала большая программа аннексации, которая последует "за опрокидыванием русских границ" и "прекращением русского правления над нерусскими народами". Канцлер считал необходимым отчленение Прибалтики, Финляндии, Польши, Кавказа.

И в результате войны должна была возникнуть могущественная "Срединная Европа". Бетман писал: "Абсолютно императивным является требование, чтобы Срединная Европа, включая регионы, полученные Германским Рейхом и Австро-Венгрией в качестве призов победы, образовывали единую экономическую общность. Нидерланды и Швейцария, три скандинавских государства и Финляндия, Италия, Румыния и Болгария будут присоединены к этому ядру постепенно… Великая Германия включит в себя Бельгию, Голландию, Польшу как непосредственные протектораты и Австрию как опосредованный протекторат". Запад и Восток должны будут подчиниться "Срединной Европе", а "вся Юго-Восточная Европа" окажется "лежащей у наших дверей культурной колонией".

Установки канцлера дали старт более детальным разработкам подобных проектов. Так, официально от правительства это было поручено фон Шверину, считавшему главной задачей "расчленение России и отбрасывание ее к границам, существовавшим до Петра I, с последующим ее ослаблением". Занимался данными вопросами и видный теоретик Ф. Науманн, писавший: "Россия должна быть отброшена назад настолько далеко от германской восточной границы, насколько это возможно, а ее доминирование над нерусскими вассальными народами должно быть сокрушено… Мы должны создать центральную европейскую экономическую ассоциацию посредством единого таможенного договора, который включал бы в себя Францию, Бельгию, Голландию, Данию, Австро-Венгрию, Польшу и, возможно, Италию, Швецию и Норвегию. Эта ассоциация не будет иметь какой-либо единой конституционно оформленной высшей власти, и все ее члены будут формально равны, но на практике будут находиться под германским руководством и должны стабилизировать германское экономическое доминирование". Активно подключились к планированию и промышленники. Их позицию изложил А. Тиссен, указывавший: "Россия должна лишиться балтийских провинций, части Польши, Донецкого угольного бассейна, Одессы, Крыма, Приазовья и Кавказа". Ему вторила ассоциация промышленников Рура, требовавшая "Украину вплоть до Дона, Крым и Кавказ", чтобы "не тормозить сырьевую обеспеченность Срединной Европы".

В общем, все маски были сброшены. И вместо предлогов благородного союзнического альтруизма стало открытым текстом разъясняться, что и где следует прибрать к рукам. Однако германская общественность восприняла это с полным пониманием. И даже с удовлетворением. Признавая, что такие цели для Германии действительно являются уважительными. И стоят того, чтобы за них повоевать.

20. А ЧТО ТАКОЕ "ЦИВИЛИЗАЦИЯ"?

Станиславский, описывая, что вытворяли немцы с русскими, застрявшими у них в начале войны, пришел к мысли: "Мы очень много рассуждали о культуре! Но теперь выяснилось, что даже в таких развитых странах, какова Германия, народ обрел лишь внешнюю культуру, под которой скрывается человек с первобытными инстинктами…" Кстати, близкое утверждение можно найти и у Солженицына — рассказывая об издевательствах над русскими беженцами в британских лагерях в 45-м, он говорит, что это "заставляет сильно задуматься над толщиною корки нашей цивилизации". Оба высказывания вроде логичны. Но содержат в себе важное противоречие. Ведь еще никто и никогда не дал однозначного ответа на вопросы — а что же такое вообще «культура» и «цивилизация». Хотя, казалось бы, это очевидно — развитие науки, образования, искусства, рост материального благополучия… Стоп. А действительно ли данные факторы находятся в прямой зависимости с моральными и нравственными аспектами? И если объективно взглянуть на факты, то получится, что нет.

Возьмем, к примеру, неграмотного русского крестьянина «позапрошлых» веков — живущего простой трудовой жизнью, очерченной циклами полевых работ и церковных праздников. Получающего удовольствия от немудрящих деревенских развлечений, преодолевающего свои трудности и проблемы. Но имеющего богатый духовный мир, доставшийся от предков, — мир преданий, песен, сказок, обрядов, мир постоянной связи с родной природой — и с Богом, поскольку вся жизнь ориентирована на соблюдение требований Православия. И растящего детей в той же нравственной системе координат — честными тружениками и добрыми христианами, чтящими Господа, а если нужно, готовыми грудью встать за свои идеалы и "за други своя". И сопоставим с ним какого-нибудь современного воротилу с высшим образованием, окруженного на работе и в быту самой современной техникой, способного обеспечить себе доступ к лучшим произведениям мирового искусства… Но попутно готового продать и предать все и вся, лечащегося от алкоголизма, меняющего энную семью и оставляющего за собой достойную смену в лице извращенца-сына, наркоманки-дочери и даунов-внуков. Спрашивается, кто из них выглядит более «культурным» и «цивилизованным»? И по каким параметрам производить оценку?

Если непредвзято взглянуть на человеческую историю, то оказывается, что самые вопиющие зверства, разнузданность и садизм соответствовали отнюдь не странам и эпохам, которые принято отождествлять с «варварством», а наоборот, взлетам «цивилизации». Взять хотя бы Древний Рим с его обычаями гладиаторской резни, массовых казней, бесчинствами владык и развращенностью простонародья. А повсеместные костры и изощренные пытки инквизиции расцвели не где-нибудь у степных кочевников, а в «культурной» Европе, причем не в темных глубинах Средневековья, а в эпоху Возрождения. И эта же эпоха известна свирепыми религиозными войнами, когда граждане западных государств с крайней ожесточенностью истребляли друг дружку, и, например, в Германии было уничтожено три четверти населения. А самые жуткие публичные казни получили распространение уже позже, в эпоху Просвещения. Когда в Англии человеку медленно раздавливали грудную клетку или, скажем, вешали не до смерти, откачивали, вспарывали живот, выжигали внутренности и лишь потом четвертовали. Во Франции колесовали, варили заживо, умерщвляли постепенными пытками, в Италии проламывали головы колотушкой, в Германии и Швеции сажали на кол — иногда после колесования, отсечения рук и ног. И горожане такие зрелища очень любили, приходили семьями, с женами и детьми, а знатные кавалеры и дамы заранее ангажировали себе окна в ближайших домах. Наконец, и Великая Французская революция, провозгласившая торжество Разума, параллельно учинила и торжество массового террора…

Или возьмем такой критерий, как уровень преступности. И мы увидим, что он почему-то тоже повышается по мере того, что принято отождествлять с «прогрессом». Так, в дореволюционной России он был очень низким, причем достигалось это в большей степени не карательными мерами, а прочными моральными устоями граждан. Для совершения преступления человек должен был преодолеть мощный внутренний барьер, он сразу становился «чужим» для всех его исторгали из себя и деревенский мир, и купеческое или дворянское общество, и ему оставалось жить только "на дне". И если почитать самые громкие уголовные дела конца XIX-начала ХХ в., то мы обнаружим поразительный факт: в большинстве случаев полиции даже не приходилось искать преступников, их замучивала собственная совесть, и они шли сдаваться. Так что история Раскольникова является отнюдь не писательской выдумкой Достоевского, она многократно повторялась в реальности. И наверное, не случайно на момент Февральской революции в тюрьмах и на каторгах находилось всего около 100 тыс. чел. — это в целом, и уголовных, и политических. Цифра-то, по нашим понятиям, смехотворная. Зато в западных центрах «культуры» с преступностью уже было "все в порядке". И опять же, несмотря на жесточайшие карательные меры. Ну да и Россия по мере своего «прогресса» в ХХ столетии смогла успешно догнать и перегнать их в данном отношении.

Так что же, получается парадокс? На самом деле — нет. Потому что основой наших представлений о «прогрессе» является учение европейских «гуманистов» о грядущем торжестве человеческого разума. О том, будто всеобщее просвещение и развитие науки способны решить все проблемы и привести человечество ко всеобщему счастью. И как раз на базе данных учений развивались потом и либеральные, и демократические, и социалистические теории, в свою очередь однозначно отождествлявшие себя с вектором «прогресса» и бравшие идею торжества разума в качестве неоспоримой аксиомы. Что и запрограммировалось в нашем мышлении. Но только в данном случае сам базовый постулат оказывается неверным. Насчет универсального и самодостаточного значения разума. Ведь увлечение рациональными началами вызывает перекос в сознании — увы, в ущерб началам духовным. Что и приводит к отрицательным побочным явлениям. Наверное, здесь нелишне будет вспомнить ряд видных российских деятелей — К.П. Победоносцева, М.Н. Каткова, митрополита Московского Св. Филарета, Св. Иоанна Кронштадтского, которых современная им "прогрессивная общественность" возвела в ранг «реакционеров», и под этим углом большинство историков склонны их рассматривать до сих пор. Но на самом-то деле как раз с точки зрения нынешнего опыта России и человечества становится отчетливо видно, что эти мыслители были абсолютно правы. Потому что выступали отнюдь не против просвещения, науки и культуры — но указывали, что подобные факторы должны быть вторичными по отношению к духовному воспитанию.