"Основы научного антисемитизма" - Сергей Баландин

Выше мы уже приводили ряд «антисемитских» высказываний, уличающих евреев в лицемерии, лести, лживости, как то мнение Розанова, что евреи «близки, до «единокровности», со всеми»; Форд в своей книге «Международное Еврейство» писал, сто «…современный еврей …оспаривает мнение, будто еврей отличается чем-либо от других людей». Однако здесь ясно, что не близость сама по себе, даже фальшивая, является причиной конфликта, а наоборот, прикрываемая ею «дальность». Но есть и такие антисемиты, которым не нравится вообще какое-то ни было приближение к ним евреев, хоть фальшивое, хоть искреннее. В этой связи интересно привести высказывание Андрея Чернова, который в статье «Против иудеев» обвиняет евреев в «фальшивом подобии»: «Самая бросающаяся в глаза странность натурализованного иудея – тотальное отсутствие странностей с точки зрения так называемой «нормы». Какой-нибудь рядовой казах или немец по сравнению с иудеем ощущается как сверхнеобычный. Как представитель специфики своего народа, такой человек хорошо заметен, и, раз не считает нужным скрывать свою принципиальную инаковость, с ним можно прекрасно иметь дело (или не иметь). В иудее же поражает совершенство «общечеловеческой» мимикрии, соответствие консенсусу, каким бы консенсус в данном месте ни был». – Здесь уже речь может идти о чем угодно, только не о ксенофобии, может быть, мы коснулись вопроса, еще не изученного психологами, нового вида фобии – «подобофобии», но, скорее всего, «подобофобия» явление отнюдь не новое, оно существовало всегда в любом расизме, только пыталось выдать себя за «ксенофобию». Но не «плохих» и «странных» на самом деле боится расист, но именно лучших, равных и подобных, так как именно они могут составить ему реальную конкуренцию и стать соперниками на обладание объектами его собственных вожделений. Интересно заметил Жан Бодрийяр в своей книге «Прозрачность Зла»: «Расизма не существует, пока другой остается Другим, чуждым. Расизм начинается, когда другой приобретает свойства различимого, то есть, иначе говоря, становится опасно близким. Именно тогда и начинаются поползновения удержать его на расстоянии». Так, евреи, как известно, не слишком приветствуют «объевреивание» гоев, гои-расисты также всегда противились тому, чтобы как-то эмансипировать и абсорбировать евреев, а почему? – только чтобы удержать их на расстоянии, ибо суть всякого расизма состоит как раз в том, что он очень любит отличия в другом и ненавидит различия в подобном.

«Мистическй антисемитизм» мы бы также, с повестки дня сняли, ибо он, на наш взгляд, тот же антисемитизм, но с теми лишь особенностями, что антисемит маскирует свои реальные претензии к евреям неким повелением свыше, например, Гитлер писал в «Майн Кампфе»: «Ныне я уверен, что действую вполне в духе творца всемогущего: борясь за уничтожение еврейства, я борюсь за дело божие». – Можно подумать, что, если бы не повеление «творца», то у него самого не было бы никаких личных претензий к евреям. Я не знаю, играют ли какую-либо роль «высшие силы» в еврейском вопросе, однако в нашем исследовании мы принципиально не рассматриваем никакие мистические или эзотерические аргументы (пусть мистики между собой о них и спорят, если хотят), ибо, как мы уже писали в предисловии, наша концепция строго научная, а там, где начинается мистика, науке делать нечего, мистическое откровение невозможно ни доказать, ни опровергнуть апеллируя к фактам, логике или здравому смыслу. И вместе с тем здесь необходимо подробно рассмотреть этот вид антисемитизма, ибо религиозные мотивы конфликта, как гойской, так и еврейской стороной весьма часто выдвигаются как первостепенные.

Многие теологи, как еврейские, так и христианские часто объясняют еврейский вопрос и феномен антисемитизма своего рода наказанием евреев за отступничество и несоблюдение заповедей их Бога. Так, например, рав Ицхак Зильбер в своей книге «Пламя не спалит тебя» пишет: «Когда задумываешься над причинами всеобщей ненависти к нашему народу, неизбежно приходишь к выводу, что антисемитизм – явление абсолютно иррациональное. …Так что логики в антисемитизме искать не приходится, и объясняется это явление чрезвычайно просто: антисемит – это кнут в руке Всевышнего, кнут, которым Г-сподь наказывает нас за наши грехи». Однако те же теологи утверждают, что у Бога нет никакой личной надобности, чтобы ему служили, поэтому, если Он и устанавливает какие-то заповеди, то конечное их предназначение служить интересам живых людей, а не каких-то потусторонних духов. Об этом недвусмысленно говорит и сама Библия в своих «десяти заповедях» и всех прочих культовых предписаниях. Мы не будем сейчас вдаваться в теологическую полемику, относительно того, существуют ли объективно сей «Бог» и его «заповеди», предположим, что существует, но даже вне зависимости от источника своего происхождения сии заповеди обязательно будут отражать интересы определенных людей и, конечно же, будут противоречить интересам их нарушителей. Иными словами, решая религиозный конфликт, мы хотим знать: «на чью мельницу Бог льет воду?». Здесь у нас возникают естественные вопросы: должны ли все гои покориться «еврейскому Богу», что по сути то же самое, что пойти в рабство к евреям? или, может быть, противопоставить ему своего «гойского Бога»? а может быть, «еврейский Бог» с некоторых пор стал на сторону гоев? тогда какому же «Богу» служат нынешние евреи? Как ни крути, здесь мы имеем «конфликт Богов», поэтому, чтобы разобраться со всеми этими вопросами, нам прежде всего следует рассмотреть, что такое религиозный конфликт вообще.

Для нас это прежде всего конфликт человеческий, обусловленный противоречиями интересов различных эго, однако особенность сего конфликта в том, что каждое отдельное эго пытается представить субъектом конфликта не себя, а некое третье лицо, которое обычно называют «Богом». Теперь у нас появляется новое понятие, требующее своего определения и исследования – это «Бог» как субъект религиозного конфликта.

Предположим, что в религиозном конфликте одна из сторон нарушает не эгоистические интересы противоположной конфликтующей человеческой стороны, а только «интересы Бога», тогда спрашивается, кто дал нам, грешным людям, право встревать в споры, брать на себя роль арбитров и от имени третьего лица – Бога осуждать своих ближних? Если ты действительно верующий, то возьми и помолись за них: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят», а уж право выносить приговор оставьте исключительно Богу: «Мое возмездие Аз воздам». – Если бы картина с религиозными конфликтами была именно такой, какой ее пытаются представить, то этих конфликтов просто не было бы в нашей жизни, каждый бы занимался своими отношениями с Богом, спасением собственной души и молитвами за души грешников. Однако, это не так. В действительности же каждая из конфликтующих сторон как бы имеет своего «бога», являющегося своего рода персонификацией интересов своего собственного эго и своей внутренней природы. Теологи говорят, что заповеди нужно соблюдать потому, что их дал Бог. Но почему тогда разным людям «Бог» дал разные «заповеди», зачастую прямо противоположные? Или может быть «Бог» дал заповеди только некоторым людям, а остальным не давал, остальные же заповеди придумали себе сами? Пусть так, но с какой целью они себе их «придумали»? Не с той же ли, что и «Бог» придумал для своих «избранных», чтобы «чтобы продлились дни твои на земле...» (Исх.20:12). Да, у всех заповедей, «правильных» и «неправильных» цель одна – помочь человеку приспособиться к окружающей действительности и подчинить ее потребностям своего организма, своей душе, своей внутренней природе. Поэтому, всякий раз, когда апеллируют к Богу, Высшей справедливости, Отцу Небесному выражают не что иное, как свою внутреннюю человеческую природу.

Возможно, найдутся возражения, которые сочтут такой подход к религии антропоморфизмом. Мы и с этим согласимся, более того, всякая религия, поскольку она своим центральным объектом воздействия имеет человека, не может не быть антропоморфична. Если математика, физика, химия и подобные точные науки вполне могут обойтись и без человека и в своих естественных законах открывать некий Абсолютный Разум, то религия без соотношения с человеческим эго теряет вообще всякий смысл. Ведь не написано же ни в одном Писании ни одной заповеди для поведения молекул и атомов или законов для полета птиц небесных. Потом, Абсолютный Разум, заключенный в законах мирозданья, какой бы совершенный он ни был, не может ничего хотеть, не может иметь никакой воли, для него не может быть ни Добра, ни Зла, ни счастья, ни страданий. Эти категории весьма относительны и субъективны и присущи только человеческой природе. Поэтому, какой еще у человека может быть Бог, как не Создатель, Покровитель и Волеизъявитель его собственной природы? Предположим, что существует в мире еще какая-то воля, помимо человеческой, например, кошачья, собачья, гуманоидная, космическая, то с какой бы это стати ей понадобилось предписывать нам какие-то заповеди, какое ей-то дело, справедливы мы по отношению к своим ближним, или нет, почитаем ли своих родителей, крадем, мошенничаем, прелюбодействуем, да и вообще, существуем ли; мы же не интересуемся, как кошки разбираются с себе подобными. Стал бы Бог Всевышний, создатель также кошек и собак и птиц небесных, а значит, пекущийся также и о благе этих тварей, столь однозначно утверждать господство рода человеческого на Земле? Нет, думаю, что не стал бы, а потому этот Бог, существуй он или нет, ни к религии, ни к человеку никакого отношения не имеет. Наш же Бог – Бог сугубо человеческий, которому хорошо всегда то, что хорошо человеческой природе, какой бы гнусной и коварной по отношению ко всему остальному миру она ни была. Ее максима никак не может служить «всеобщим законом» для всего универсума. Но не надо отчаиваться. Наша природа, наше суперэго не так уж плохи, как думают некоторые. Во всяком случае, это самое высшее из всех материальных феноменов, наблюдаемых в подлунном мире. В этом смысле мы действительно Боги и нет ничего выше и лучше нас.