Мемнох-дьявол - Энн Райс

– Сомневаюсь, – возразил я.

– Почему?

– Хочу спросить вас... обоих... Скажите, вы верите моему рассказу?

– Я знаю, что все действительно было именно так, – сказал Арман, – но я не верю, что тот, с кем ты встретился, действительно дьявол и что он возьмет тебя с собой в рай и в ад. А если говорить совсем откровенно, то, будь это правдой... Будь это правдой, тебе тем более не следует идти за ним...

Я долго смотрел на него, стараясь, несмотря на окружавшую нас темноту, как можно лучше разглядеть его лицо и проникнуть в его мысли, чтобы в полной мере понять его отношение к происходящему. В конце концов я убедился, что Арман говорил совершенно искренне. В нем не было и тени зависти или прежней враждебности ко мне, не было желания обмануть или обидеть... Если он и испытывал когда-то такого рода эмоции по отношению ко мне, то они остались в прошлом. Возможно, они вообще были всего лишь плодом моего воображения.

– Быть может, и так, – откликнулся Арман в ответ на мои мысленные размышления. – Но ты прав в том, что сейчас я говорю с тобой прямо и откровенно. И хочу повторить еще раз, что на твоем месте не поверил бы этому существу и его заявлению о том, что ты должен с ним, так или иначе, сотрудничать.

– В средние века это называлось договором с дьяволом, – уточнил Дэвид.

– И что все это значит? – спросил я довольно резко, хотя вовсе не хотел показаться грубым.

– Заключить договор с дьяволом, – пояснил Дэвид, – означает согласиться на какие-то предложенные им условия. Именно от этого и предостерегает тебя Арман. Нельзя вступать ни в какие соглашения с дьяволом.

– Совершенно верно, – подтвердил Арман, и глаза его на миг сверкнули во тьме. На юношеском его лице застыло выражение печали и крайней озабоченности. – У меня есть веские основания подозревать, что он стремится связать это соглашение с какими-то моральными проблемами. Почему ты непременно должен принять его предложение?

– Я не знаю, имеет ли это какое-то значение, – начал я, чувствуя себя в полном замешательстве, – но ты прав. Я и сам сказал ему что-то в этом роде... что-то о его игре по определенным правилам...

– Мне необходимо поговорить с тобой о Доре, – тихо шепнул Дэвид. – Ты должен как можно скорее исправить свою ошибку. Во всяком случае, хотя бы пообещать нам, что не будешь...

– Я не стану давать вам какие-либо обещания относительно Доры. Я просто не могу.

– Лестат, прошу, не разрушай жизнь этой молодой смертной, – с нажимом в голосе произнес Дэвид. – Если мы способны оказаться в ином измерении, если призраки имеют возможность просить нас о чем-то, то кто знает, быть может, они могут и наказать нас, причинить нам вред. Неужели тебе никогда не приходила в голову подобная мысль?

Дэвид сел прямо. В голосе его явно слышалось волнение и одновременно гнев, он звучал напряженно, и было заметно, что Дэвид сдерживает себя из последних сил. – Ты не имеешь права обижать эту девочку. Вспомни, ведь ее отец пришел к тебе с просьбой о защите, а не о том, чтобы ты свел ее с ума...

– Можешь не продолжать, – перебил я его. – Все, что ты можешь сказать, я и сам знаю. Но и ты должен меня понять. Ведь я один. Совсем один. Вы всегда были моими друзьями, моей семьей. Но теперь, когда я столкнулся с этим существом, с этим Мемнохом-дьяволом, помочь мне не в силах никто. Никто, кроме Доры, не может дать мне совет, подсказать, как следует поступить.

– Кроме Доры? – Дэвид смотрел на меня с ужасом.

– Ты что, намерен рассказать ей обо всем? – испуганно спросил Арман.

– Да. Именно это я и собираюсь сделать. Дора единственная верит в существование дьявола. А я – Бог свидетель! – сейчас, как никогда, нуждаюсь в ком-то, искренне верующем, в святом, если хотите, а быть может, в том, кто сведущ в теологии. И я немедленно отправляюсь к Доре.

– Ты испорченный, порочный, упрямый тип, разрушитель и губитель по природе своей! – забыв о свойственной ему британской вежливости, воскликнул Дэвид, и слова его прозвучали как проклятие. – Ты все равно поступишь по-своему!

Голос его звенел от ярости. Я видел, что он просто взбешен, что внутри у него все кипит, но больше ничего не мог сказать в свое оправдание.

– Погоди, – попытался успокоить его Арман, а потом повернулся ко мне: – Лестат, это безумие! Это все равно что спросить совета у Сивиллы. Ты хочешь, чтобы смертная девушка выступила в роли оракула и предсказала тебе будущее, посоветовала, как следует поступить?

– Дора не обыкновенная смертная – не такая, как все. Она совершенно не испытывает страха передо мной. Ни малейшего. Она вообще ничего не боится. Такое впечатление, что она сделана из другого материала. Но она человек. И в то же время как будто святая. Наверное, такой была Жанна д’Арк, когда вела за собой войско. А о Боге и дьяволе Доре известно нечто такое, чего сам я не знаю.

– Ты говоришь о вере, и речи твои действительно способны обольстить, – заметил Дэвид. – То же самое было и с твоей подругой-монахиней, Гретхен, которая в результате совершенно лишилась разума и превратилась в неистовую сумасшедшую.

– Скорее, в немую, – поправил я, – потому что она не произносит ни слова, за исключением молитв, – так, во всяком случае, пишут в газетах. Однако следует учесть, что на самом деле до встречи со мной Гретхен не верила в Бога. Вера и безумие для нее фактически одно и то же.

– Неужели ты так и не поймешь?! – воскликнул Дэвид.

– Не пойму чего? Послушай, Дэвид, я иду к Доре. Она единственная, к кому я могу обратиться. Кроме того, я не имею права вот так все бросить. Я обязан к ней вернуться, и я вернусь. И еще. Обращаюсь к тебе, Арман. Ты должен пообещать мне кое-что, хотя это и так вполне очевидно. Дора находится под моим покровительством. И никто из нас не имеет права тронуть ее.

– Об этом не стоило и говорить. Я не причиню зла твоей маленькой подружке. Твое предостережение обидно для меня.

Арман действительно выглядел расстроенным.

– Извини. Я понимаю, однако кому, как не мне, знать, что такое кровь и невинность и до какой степени может быть восхитительным и то и другое. Ибо меня самого невероятно влечет к этой девушке.

– Ну так ты, должно быть, и поддаешься этому влечению, – сердито проворчал Арман. – Тебе хорошо известно, что я давно уже не утруждаю себя поиском жертв. Мне по-прежнему достаточно остановиться перед любым домом, и его обитатели с радостью кинутся в мои объятия. Естественно, я не стану трогать твою девочку. А ты, оказывается, все еще помнишь старые обиды. И думаешь, что я живу прошлым и остался таким же, каким был. Ничего подобного. Я меняюсь вместе со временем, во всяком случае прилагаю к этому все усилия. Но что может сказать тебе Дора? Чем она может тебе помочь?