Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

примеров работы, приведшей к упрощению делопроизводства и ускорению прохождения дел внутри аппарата, что касалось таких важных сфер деятельности, как, например, сокращение отчетности Наркомфина по исполнению бюджета, ускорение делопроизводства в суде, ускорение процедуры записи актов гражданского состояния, упрощение учета поступления налогов и т. п.[353] Однако в целом эти улучшения были еще весьма далеки от того, чтобы затронуть весь аппарат или даже значительную его часть, так что скромная самооценка, данная Куйбышевым, была вполне обоснованной.

Сделав эти признания, председатель ЦКК не преминул выписать самому себе отпущение грехов, ссылаясь на «неизбежно медленный темп в нашей работе по улучшению государственного аппарата, который обнаружился за последнее время и будет иметь место в значительной мере и впредь»[354].

А вот мотивы привлечения трудящихся к управлению появляются в его докладе вскользь и только по поводу привлечения рядовых работников к участию в мероприятиях РКИ по рационализации аппарата. Одним абзацем он описал и выдвижение рядовых рабочих в госаппарат, не сказав ничего ни о результатах этого выдвижения, ни о возникающих при этом проблемах.

Куйбышев боролся с бюрократизмом аппарата управления и прочими его недостатками достаточно серьезно и упорно, но боролся как человек аппарата, видевший свою задачу в основном в повышении эффективности работы этого аппарата, не исключая и приближение его к нуждам рабочих и крестьян. А вот задача превращения этого аппарата в орудие движения к социализму путем все более широкого вовлечения трудящихся в контроль над этим аппаратом и в работу самого аппарата управления уходила куда-то на второй план.

Глава 10

Что опаснее – бюрократизм или вылазки оппозиции?

Закончившийся XIV съезд не положил конец рас- прям между партийным большинством и оппозицией. «Новая оппозиция», на время затихнув, затем вновь перешла к пропаганде своих взглядов, подвергая критике политическую линию большинства ЦК.

14 июня 1926 года на заседании Политбюро, где обсуждался доклад Московского комитета ВКП(б) об итогах политической и хозяйственной работы, Троцкий обратил внимание на трактовку партийной демократии в выступлении секретаря Московского комитета Угланова:

«Я пытался получить стенограмму его доклада в полном виде, считая, что каждый член ЦК, а тем более член Политбюро, имеет полное право требовать и получать все документы партийной жизни. Я полагал, что имею право получить стенограмму речи тов. Угланова, т. к. не считал собрание, на котором выступал тов. Угланов, тайным или фракционным (бывают и такие). Я думал, что имею право получить эту стенограмму. Но я не смог ее получить, так как Угланов отказался ее дать. В кратком отчете об этом докладе, напечатанном в “Правде”, есть определение партийной демократии, которое “Правда” называет “четким”. Я это определение считаю в своем роде классическим в смысле нового и откровенного определения партийного режима, которое противопоставляется старому определению партийной демократии, какое партия давала на своих съездах. Я обращаю ваше внимание на этот отчет о докладе тов. Угланова в “Правде” и хочу привести важнейшую выдержку из него здесь. Вот что там сказано: “В чем сущность партийной демократии?” Тов. Угланов дает четкий ответ: “В том, чтобы своевременно и правильно ставить на разрешение партийной организации основные задачи, стоящие перед партией и страной, в том, чтобы втягивать в обсуждение и разрешение этих вопросов широкие массы партийцев, в том, чтобы своевременно и правильно разъяснять пролетариату основные вопросы социалистического строительства: проверять на настроениях рабочего класса, его отдельных отрядах правильность нашей политики и на основе такой проверки выправлять линию”. Сегодня тов. Угланов прибавил: “И подтягивать организацию”. Это классическое определение, только жаль, что в нем не хватает мелочи – активной партии. Все есть, кроме партии: кто-то ставит перед массой на разрешение задачи, “правильно и своевременно”, кто-то втягивает в обсуждение широкие массы партийцев, кто-то разъясняет пролетариату, кто-то проверяет настроение рабочего класса и выпрямляет линию. И в этом-то “сущность” внутрипартийной демократии? А я говорю: “Нет, это законченное определение бюрократии”. <…> И я говорю: “Это есть новый этап в развитии партийного бюрократизма, который уже не скрывается, не стесняется, а ищет для себя теоретического оформления”.

У нас было, товарищи, до недавнего времени другое определение партийной демократии, которое на словах, по крайней мере, никем не оспаривалось. <…>

X партсъезд и резолюция 5 декабря 23-го года, которая подтверждена XIII съездом, говорят: “Демократия есть открытое обсуждение всеми членами партии важнейших вопросов, свобода дискуссий по ним, а также выборность руководящих должностных лиц и коллегий снизу доверху”. Нет, возражает Угланов, сущность не в этом, “сущность” в том, чтоб аппарат правильно руководил партией. А о правильности руководства должен судить опять-таки тот же аппарат. Потребность в этом новом определении демократии не случайная, наоборот, она неотразимо вытекает из нынешнего партийного режима, который все дальше и дальше отходит от резолюций X съезда и 5 декабря 1923 г. А раз нельзя режим поднять до уровня резолюции, то остается только опустить резолюцию до уровня режима. Это и делает Угланов. В этом крупное политическое значение его доклада, как ни слаб он теоретически»[355].

Далее Троцкий вновь процитировал резолюцию 5 декабря 1923 года, и тут не выдержал Сергей Иванович Гусев, член Президиума ЦКК и заведующий отделом печати ЦК ВКП(б), и без обиняков ляпнул:

«Это была ошибка, что она была принята, это была уступка вам»[356].

Троцкий имел все основания заявить:

«Если Гусев, сидящий в ЦКК для того, чтобы вершить судьбу партийцев, не понимает, что бюрократизм является источником фракционности; если и другие товарищи, которые сидят там, считают резолюцию 5 декабря ошибкой, то неудивительно, что они сами, т. е. ЦКК, являются источником угашения партийной жизни и причиной роста фракционности»[357].

Председатель ЦКК Куйбышев на этом заседании слово не брал, но в защиту Гусева и с фактическими нападками на резолюцию XIII съезда как меньшевистскую выступил другой член Президиума ЦКК, Емельян Ярославский:

«Что тут подсказывает нам тов. Троцкий в отношении “правильного” понимания внутрипартийной демократии? Я утверждаю, что то понятие внутрипартийной демократии, которое он нам подсовывает, это есть меньшевистское, аксельродовское понятие»[358].

Поведение же Куйбышева в 1926 году претерпевает заметные изменения. Проводя через ЦКК все продиктованные Политбюро решения, направленные против оппозиции и отдельных оппозиционеров, он предпочитает не выступать на тех заседаниях Политбюро и объединенных пленумов ЦК и ЦКК, где разгоралась отчаянная полемика между оппозицией и большинством.

Внутренний конфликт в партии разворачивался в условиях, когда экономика СССР, находясь на подъеме, в то же время сталкивалась с серьезными проблемами. О характере некоторых из этих проблем можно судить по переписке Куйбышева с