Опасная профессия - Кирилл Николаевич Берендеев

не подозревающей жене, с изящным, как ему показалось, намеком на подарок имениннику. После чего, откланявшись и отказавшись от чая, удалился. Та в ответ хмыкнула что-то невразумительное и вернулась к заботам о доме и чаде, поминутно требовавшем к себе значительную толику внимания.

– Что ты сделала? – метался по просторной комнате заказчик фабержевского чуда Алтынин, допрашивавший с пристрастием к кулакам свою благоверную. Та лишь всхлипывала, но ничего толком не говорила, прижимая к груди продолжателя рода бывших и возможно, будущих дворян-мздоимцев и казнокрадов. – Ты… вообще, курица, мозгами поехала? Это надо удумать такое. Неужто спросить не могла?

– Сказано ж было, имениннику, откуда я знала, что это тебе, – наконец, обретя голос, сипло ответствовала половина. – Сын у тебя вчера рождение праздновал, отчего ж не вернуться вовремя? Нет, в баню закатился.

– Я работал в бане, работал, понятно?! – получив новую плюху, жена только кивнула убедительно. – Переговоры проводил. Не мог отвертеться. А ты, ты… хоть знаешь, на сколько меня нагрела?

– Я… но, зайка…

– И не сметь меня так называть, когда я тебя уму-разуму учу! Удумала, младенцу коробку дать. Да мало, что там могло оказаться.

– Я ж не подозревала. Знай, что там не киндер-сюрприз, как возликовал наш голубоглазенький…

– Задним умом все крепки. Поздно, голубушка, надо за свои слова отвечать.

– Тишенька не все яички поколотил, я успела что-то отобрать. Вот, это внутри одного было. Может, сгодится?

И протянула ему филигранной работы золотую карету, запряженную в пару изумрудных лошадей. Супруг, дрогнувшей рукой, принял содержимое яйца Агафона Фаберже, положил на ладонь, тяжко вздохнул. И не сказав больше ни единого слова, отправился в свой кабинет.

– Не понял, что это значит? Вы банк или шарашкина контора? – распалялся Рублев, остановить коего оказались не в силах ни вызванная охрана, ни полиция, ни даже супруга. – Что вы себе позволяете! Я ваш клиент больше пятнадцати лет, я эту, пропади она пропадом, ячейку имею больше шести лет, я за все плачу исправно, я…

– Простите, Павел Петрович, но вы знаете правила, вы сами подписывали соглашение об аренде ячейки. Там же четко и ясно сказано…

– Да вы в уме ли? Чтоб я подписал такое… – ему протянули лист распечатки с его вензелями и размашистой росписью. Рублев замолчал, всем, находившимся в кабинете директора банка показалось, что эти секунды были райскими. Не иначе как ангел пролетел. – А нет, подписал. Но мне и в голову не могло придти! Да чтоб я подумал, что вы к этому цепляться станете!

Рублев снова перешел на крик, ангел свалил подобру-поздорову.

– Это наша стандартная практика, вы же понимаете, мы не имеем права, – улещивал разошедшегося предпринимателя директор. – Вы же сами, наверное, подобные договоры…

– Я с людишками подписываю, а вы с состоятельными господами, черт вас всех дери! Вы что, раздевалка Большого театра?! Почему вы не страхуете содержимое ячеек?

– По закону не имеем права, конфиденциальность содержимого лишает нас возможности оценить страховой случай. Поэтому вы и храните в банке все, что душе угодно…

– Да вы хоть понимаете, что я там храню?!

– А что, простите? – поинтересовался прибывший начальник УВД.

Рублев сверкнул на него очами, способными испепелить менее стойкого человека, но главный полицейский лишь едва заметно поежился. Предприниматель неожиданно замолчал на полуслове. Обвел собравшихся и схватив супружницу в охапку, вихрем вылетел из кабинета.

Два миллиона фунтов

Известный на весь Спасопрокопьевск медвежатник Влас Копейкин получил, пожалуй, самое странное предложение, с которым к нему когда-либо приходили горожане. Речь шла о сотрудничестве. Влас, прежде работавший один, за исключением приснопамятного случая, когда ему пришлось вступить в банду, чтоб добраться до заказа, долго не мог взять в толк, почему он должен отказываться от золотого правила, а потом долго хмыкал, определяясь, как далеко сможет от него отойти, чтоб, не навредив нравственному кодексу, вернуться обратно. Уж больно предложение выглядело заманчивым. Шутка сказать, в сейфе, который Копейкину надлежало обчистить, находилось не меньше двух миллионов фунтов. Игнат Семишкин, хороший знакомый медвежатника, собственноручно, а так же при содействии вспомогательных инструментов, готовый помочь в непростом деле взлома и проникновения, пообещал аж четверть от уворовываемого, что для человека впечатлительного в рубли лучше не переводить, эдак его столетней зарплаты не хватит для сравнения. Влас тоже решил не рисковать в математических упражнениях, решил уточнить, откуда у несуразно щедрого заказчика данные о сейфе, и почему до сих пор о богатом кладе никто в городе ни слуху, ни духу.

– Федька Бык, покойник, когда работал в республиканском министерстве геологии, в шестидесятых еще, получил подряд для экспедиции в Израиль, – докладывал Копейкину Семишкин, для убедительности тыкая в планшет покойного, нет, не электронный прибор, но кондовый кожаный портфельчик, носимый через плечо людьми служивыми или посыльными, а порой и теми и другими одновременно: фельдъегерями, пограничниками или геологами. Внутри планшета находились старая карта окрестностей Хайфы, где проводились изыскания и несколько документов на непостижимом иврите, а так же на чистом советском канцелярите, не менее сложном в понимании для потомков сверхдержавы. Кажется, последнее даже постигалось сложнее, ибо пишущий на нем никак не желал ставить точки, и от этого вся документация аккурат вписалась в одно предложение – на два десятка страниц. – Я не в курсе, что тамошние изыскатели нашли в земле, имело ли это ценность, но знаю, что с того подряда Федька много денег поимел, да фунтах. Все эти деньги, разворовываемые не только им, но и всеми министерскими с каждой стороны, очень здорово обогатили участников. А вскоре после закрытия экспедиции, началось расследование, но в пику ему – Шестидневная война, которая благополучно все их долги списала. Ни с нашей, ни с их стороны, наказания никто не понес, Федька Бык так и вовсе на повышение пошел, да только его наверху сразу за какую-то ерунду прижали, в итоге, присел на три года. А после, по недомыслию, еще раз приземлился, но уже капитальней, на семь лет. Тогда ему эту кликуху и приклеили.

– А деньги как же? – недоуменно спросил Копейкин. Семишкин пожал плечами.

– Тут все просто, пока Федька чалился, о деньгах никто так и не узнал, а вот потом, когда его выпустили с первоходки, потребовали делиться. Он, оказывается, не все раздал чинушам из тех миллионов, что заграбастал с пяти лет работы экспедиции. А где прятал от милиции, ОБХСС или еще какой организации, знал только он, сам понимаешь, так надежнее. Но с другой стороны, есть риск не договориться. Так и случилось, обидевшись на первое дело, Федька раздавать деньги больше не собирался. Тогда на него новое дело и завели. Только без толку, вызнать, где он прячет барыш, так и не смогли.

– Валютное? – уточнил Влас. Игнат покачал головой.

– Если б валютное, расстреляли, да и не одного его. Нет, по партийной линии что-то. Федор как вышел потом, сразу куда подальше уехал, его в городе до конца века видом не видать, слыхом не слыхать было. Потом уже заявился, но деньги почему-то не стал брать, может, вложением считал, может, остерегался бывших подельников, поди знай. А вот на смертном одре, на прошлой неделе, то есть, вдруг вспомнил, решил открыться дочке своей.

– А ты тут при чем?

– Да я муж ее, – Семишкин возмущенно зыркнул на знакомого, как же, такую важную вещь и не знать. – Оттуда и узнал, что сейф, где Федька прятал миллионы, в подвале бывшего здания обкома стоит, это аккурат напротив здания министерства геологии. Сам понимаешь, туда народ ходил как в церковь, еженедельно, вот в его подвале, видать, Федор и заприметил еще когда надежный тайник. Сейф капитальный, с царских времен оставшийся. Сам знаешь, раньше на этом месте палата купцов первой гильдии стояла, потом помещения перестроили, потом туда обком въехал, затем здание снесли, но подвал не тронули, на его месте известный тебе Бирюков стал первый за сто лет доходный дом строить.

– И зачем ты это все рассказываешь? – поинтересовался Копейкин. Игнат только хмыкнул.

– А вот зачем. Бирюков