Судьбы передвижников - Елизавета Э. Газарова

выдержавшему экзамен в Академию художеств, конференц-секретарь подтвердил: «Да, оплата внесена». Так, проучившись в Рисовальной школе на Бирже два месяца, в конце января 1864 года Репин стал вольнослушателем академии и «ревностно начал посещать классы, лекции и лепить с антиков в скульптурном классе», совмещая занятия с беспрестанным поиском средств к существованию. Не дождавшись работы в иконописных мастерских и фотостудиях, Репин за очень скромную плату писал портреты. Успехи в учёбе позволили Илье уже к концу года перейти в натурный класс, но петля нужды так порой немилосердно затягивалась на шее начинающего художника, что ему даже пришлось предложить себя академии в качестве натурщика. А когда стало совсем невмоготу, Репин обратился в Совет Академии художеств с просьбой о помощи, со своей стороны обещая совершенное прилежание в учёбе. Очень поддержала тогда неожиданная покупка копии «Славонца» Галле новым конференц-секретарём академии Петром Фёдоровичем Исеевым, наблюдавшим, как Илья работает над ней в Кушелевской галерее.

Ещё во время обучения в школе на Бирже общительный Илья свёл дружбу с однокашником Александром Шевцовым – сыном академика архитектуры, преподавателя рисования и черчения Императорской Петергофской гранильной фабрики. Зачастив в дом приятеля, Репин вскоре перебрался на жительство к Шевцовым, и сестра Александра – девятилетняя Вера – стала для Ильи послушной, терпеливой моделью.

Доброжелательный нрав Репина образовал вокруг него широкий дружеский круг, куда вошли художники и деятели культуры, обретшие впоследствии громкую славу. Среди них были Василий Поленов, Марк Антокольский, Владимир Стасов. Крамской продолжал оказывать на Репина мощное благотворное влияние, способствуя его становлению как живописца. Иван Николаевич отслеживал академические занятия своего подопечного.

«Меткостью своих суждений он меня всегда поражал. Особенно удивляло меня, как это, не сравнивая с оригиналом, он указывал мне совершенно верно малейшие пропуски и недостатки, – вспоминал позднее Илья Ефимович и добавлял: – А вот ведь академические профессора-то, наши старички, сколько раз подходили, подолгу смотрели, даже карандашом что-то проводили по моим контурам, а этих ошибок не заметили; а ведь как это важно: совсем другой строй головы получается. Мало-помалу я потерял к ним доверие и интересовался только замечаниями Крамского и слушал только его».

С Крамским Репина сближала и общая тяга к просвещению. Жадность Ильи к знаниям была так велика, что он серьёзно задумался о необходимости временно оставить занятия живописью ради повышения уровня образования. Ежедневное служение искусству успело, однако, стать для молодого человека первейшей жизненной потребностью. Более того, особое усердие на этом поприще и постоянные поиски заработка не оставляли Репину времени и сил на изучение даже обязательных общеобразовательных дисциплин академического курса. И когда последствия такого отставания приблизились вплотную, Репин, воодушевлённый активной творческой самореализацией художников артели Крамского, готов был последовать их примеру, добровольно расставшись с академией. Пётр Фёдорович Исеев, высоко ценивший талант Репина, разорвал сгоряча написанное Ильёй прошение о выходе из академии, сказав при этом: «…Исключены из списка учеников вы не будете, и вы должны окончить Академию как следует. Для кого же тогда ей существовать?!»

Участвуя в конкурсе на малую золотую медаль, весной 1868 года Репин взялся за создание картины «Иов и его друзья». Классический сюжет не помешал молодому художнику ярко проявить свою творческую индивидуальность и тем самым не оставить никаких сомнений в том, что он медали достоин.

Приступая к работе над конкурсным полотном на большую золотую медаль, Репин, по обыкновению, испытывал материальные трудности. Специально написанная на продажу незатейливая жанровая композиция, к большому удивлению Ильи, принесла ему приличные деньги, на которые он смог купить холст и краски.

Создавая «Воскрешение дочери Иаира», Репин обратился памятью к трагедии, связанной со смертью сестры Устиньи. Горестные воспоминания всколыхнули творческое воображение молодого художника, и большое полотно на библейский сюжет наполнилось живыми эмоциями. Хрестоматийная история почти двухтысячелетней давности выглядела на репинском холсте творением не ученика, а маститого живописца. И хотя работа не совсем была завершена, в ноябре 1871 года большая золотая медаль не обошла автора картины стороной. Законное право на шестилетний европейский вояж для самосовершенствования за казённый счёт тоже было получено.

Как-то, ещё в 1868 году, Репину довелось наблюдать «живую силу», которая тянула по Неве плоты. Яркий социальный колорит увиденного поразил молодого художника. Так родились первые зарисовки к будущей картине на эту тему. А когда спустя два года Илья Репин совершал памятное путешествие по Волге вместе с братом и молодыми живописцами Фёдором Васильевым и Евгением Макаровым, созерцание местных бурлаков напитало первые невские впечатления дополнительной творческой энергией.

Атмосфера многофигурной композиции создалась мастерским соединением горестных судеб отдельных персонажей в единое безотрадное целое, и на очередной выставке Общества поощрения художников, открывшейся в 1871 году, репинские «Бурлаки на Волге» произвели сенсацию.

Богатый этюдный материал, привезённый Ильёй Ефимовичем с Волги, привлёк Павла Третьякова. Так состоялось знакомство художника и собирателя. Потом были долгие годы их постоянного общения и неослабевающего интереса коллекционера к произведениям Репина с всегдашним нежеланием Павла Михайловича за них переплачивать.

Илья Репин сделался заметным столичным живописцем. Узнали об одарённом выпускнике академии и в Белокаменной. Хозяин гостиницы «Славянский базар» А. Пороховщиков заказал новоявленному таланту картину «Собрание русских, польских и чешских композиторов». Константин Маковский, к которому поначалу обратился заказчик, запросил за исполнение «Собрания» аж 25 тысяч рублей, но для новичка в искусстве обещанные 1500 рублей показались солидной суммой, стоящей того, чтобы приступить к работе незамедлительно, тем более что Илья вознамерился связать себя узами брака.

Молчаливая неприметная малышка Верочка Шевцова превратилась к тому времени в девушку, предпочитавшую не говорить, а слушать, устремив на собеседника внимательный взор немного грустных светло-карих глаз. Свадьба состоялась в феврале 1872 года, и 28-летний живописец обрёл новый, непривычный для себя статус женатого человека. Насколько гармоничный семейный союз родился тем зимним днём – никто тогда не мог сказать со всей определённостью, уж очень юна была новобрачная, слишком много трудов и творческих исканий ожидало талантливого Репина.

Корней Иванович Чуковский, тесно общавшийся с живописцем в последние годы его жизни, склонен был считать, что культурный уровень первой жены художника не оставлял шансов на счастливое многолетнее супружество. Нет, Вера Алексеевна не была совершенно чужда искусству, до замужества она даже немного училась рисованию, но очевидное несовпадение характеров и темпераментов супругов обращало на себя внимание уже в начале их семейной жизни. К тому же жене Репина предстояло стать многодетной матерью, что не очень способствовало её сближению с одержимым творчеством и обожавшим общение мужем. Осенью того же года, когда состоялось венчание, Вера Алексеевна родила девочку, названную её именем. Известно, что на крестинах маленькой Веры Ильиничны Репиной присутствовали Владимир Стасов и композитор Модест Мусоргский, который в тот день «много импровизировал, пел и играл».

В апреле 1873 года молодая семья Репиных с немного подросшей дочерью отправилась