Счастливые слезы Марианны - Хосе Антонио Бальтазар

— Я! — не дав ему договорить, ответил Луис Альберто. — Я берусь изыскать эту сумму.

— У вас мало времени. Уже через полчаса, — он взглянул на часы, — вернее, через двадцать три минуты может последовать второй звонок… И надо еще решить, в какой машине с телефоном и кто отправится отдавать выкуп!

Звонок последовал раньше. Дон Серхио метнулся к магнитофону и нажал на кнопку.

— Виктория! Это я, Бето! Я обязательно должен приехать, я могу понадобиться!

— Бето? — удивился Луис Альберто, внимательно посмотрев на Викторию.

— Раз хочет, пусть немедленно приезжает, — сказал сыщик.

— Бето, мы ждем тебя! — сказала Виктория.

Серхио Васкес закончил свою мысль:

— Уже сейчас необходимо заняться подготовкой пакета. Надо срочно связаться с полицией. Нам одним в этом деле не справиться.

— Я не хотел бы делать это достоянием прессы…

— Террористы могут это сделать и без вас. Полиция нужна, так как она располагает агентурой и техническими средствами для перехвата информации и быстрого реагирования. К тому же деньги необходимо пометить изотопами. Это поможет в дальнейшем поиске преступника или… преступной банды.

— Свяжитесь с полицией. Но прежде я позвоню в офис.

Луис Альберто приказал управляющему немедленно снять со счета двести миллионов песо в больших купюрах и как можно скорее, запечатав их в прочный пластиковый пакет, доставить по адресу, который он указал.

— Дон Луис Альберто! — ответил управляющий. — Но я хотел бы, чтобы вы подтвердили это письменным распоряжением или хотя бы личным присутствием…

— Я не желаю тратить время на повторение сказанного! — И он повесил трубку.

Серхио Васкес оговорил с Луисом Альберто другие детали и получил от него разрешение на все действия, какие он сочтет необходимыми.

Серхио Васкес связался с центральным отделением полиции и, попросив к телефону своего старого друга — капитана Томаса Буэро, кратко изложил ему ситуацию, доверительно упомянув (с просьбой не разглашать это) об особом участии в судьбе похищенной девушки сеньора Луиса Альберто Сальватьерра.

— Кто поедет? — спросил капитан.

— Я. На машине сеньора Сальватьерра. Надо бы деньги пометить. — И он дал капитану телефон офиса фирмы сеньора Сальватьерра и имя управляющего.

— Хорошо… Я свяжусь с управляющим и попрошу банк пометить ассигнации. Мы включаемся.

Ровно через полчаса голос неизвестной, записанный Васкесом на магнитофон, монотонно сообщил Виктории:

— Слушай и не перебивай! Машина с телефоном должна ждать у выезда номер три на окружное кольцо в восемь часов вечера. Называй номер телефона!

— 550-0001! — взволнованным, но внятным голосом продиктовала Виктория и повторила: — 550-0001!..

Блас, записавший номер телефона, нашептал Урсуле то, что она за ним повторила, присовокупив остальную часть сообщения:

— Нечего волноваться! Главное — не подведи сестру и делай, как велят! Теперь дальше. В машине не должно быть никого, кроме водителя с названной суммой денег, запакованных в пластиковый пакет. Движение начнется по моему звонку. Задержка на один час обойдется еще в сто миллионов. В десять часов вечера можешь заказывать для сестры гроб и панихиду! Позволяю один вопрос…

Трубку схватил Луис Альберто:

— Как себя чувствует девушка и какие гарантии ее освобождения?

Блас, узнавший голос Луиса Альберто, быстро вернул Урсуле трубку, и она монотонно сказала то, что он ей нашептал:

— Плохо она себя чувствует, так что имейте к ней жалость! А мертвую мы ее и так освободим! Долго она не протянет! Все! Позвоню в восемь в машину…

Глава 109

Бегония слышала, как шуршала газета, как чавкал человек, жующий сандвич с сыром, сыр распространял острый запах, и Бегонии захотелось есть.

Потом она услышала хихиканье и догадалась, что оно связано с чтением газеты.

Зазвонил телефон, человек во второй раз сказал: «Нет, это не прачечная».

Бегония вспомнила смешной анекдот: «Это зоопарк?» — «Нет!» — «А зачем тогда снимаете трубку?..» И тут же смекнула, что насчет прачечной — это у них условная фраза.

Она подумала: как жалко, что я немая, я бы, не раскрывая глаз, громко спросила: «Это зоопарк?» Она чуть не прыснула и сделала себе выговор — она не хотела обнаруживать свое бодрствование.

Как странно, ей совсем не было страшно.

Она решила «поработать». И тут же ей явился Бето. Если бы Скальпель пощупал сейчас ее пульс, он бы встревожился — так учащенно он забился при возникновении Бето.

Она увидела его обнаженным на берегу моря. Бегония устыдилась, что «раздела» его, но ничего теперь не могла поделать: он шел к ней, раскрыв объятья, и улыбался.

Она могла бы увернуться, если бы открыла глаза.

Но она не могла их открыть, не выдав себя чавкающему созданию, и этим как бы оправдала то, что позволила обнять себя, чем Бето тут же и воспользовался, крепко-крепко притиснув ее к себе и повалив на землю…

Она чуть не вскрикнула, почувствовав тяжесть мужского тела, и в первое мгновение поразилась реальности своего видения, но тут же поняла, что на нее взгромоздился шуршащий пожиратель сандвича.

Скальпель решил хоть как-то воспользоваться близостью лакомой юности и, взгромоздившись на усыпленное им совершенство, стал тихо имитировать связь с несовершеннолетней. Его напряженное старание почти вынудило Бегонию залепить ему оплеуху, но от этого ее избавил новый звонок, сбросивший на пол пахнущего сыром павиана, который испуганно просипел в трубку: «Нет, это не прачечная», добавив от себя непредусмотренное: «Сколько раз говорить!»

Бето не стало. Но осталась тоска по нему…

В тишинечто за голос мневсе мерещится издалека?Как будто камыши рекаперебирает…Как будто зеленый дождь в садахна влажных клавишах-плодахиграет…

Бегония никогда раньше не думала о мужчинах всем телом…

Этот зов ночнойищет встречи со мной,это ты — ветром во тьме,это ты — светом в окне,это ты любовь своюдаришь мне!

Она творила его таким, каким бы хотела видеть…

Из мечты,из нежности и добротытак нежданно, так желанносотворился ты!

Музыка, возникшая вместе со словами, будоражила девушку — это была не ее музыка, ее принес Бето.

Вся земля вокруг,каждый луч и звук, —кистью генияпишут твой портретмоей надеждев утешение…

Вдруг ей стало страшно, что она никогда не сможет сыграть Виктории эту мелодию, никогда не напишет ей эти слова, не попросит ее… спеть их для Бето!