Отец Иоанн (Крестьянкин) - Вячеслав Васильевич Бондаренко

собиралась ехать по святым местам, на что о. Симеон сказал: «Ну зачем ехать куда-то, здесь же у нас много святынь, ты помолись им и поклонись, а ехать никуда не надо». Но услышав, что келейница хочет заехать к о. Иоанну Крестьянкину, старец оживился: «Хорошо, вот к нему-то съезди. Он земной ангел и небесный человек».

Сама эта фраза — цитата из акафиста преподобному Сергию Радонежскому: «Радуйся, земный ангеле и небесный человече» (Икос 9). Этот акафист был составлен в 1650 году князем Семеном Ивановичем Шаховским. В дальнейшем это выражение было употреблено также в книге схиигумена Серафима (Толстошеева) «Сказания о жизни старца Божия иеромонаха Серафима, пустынника и затворника Саровской обители», первое издание которой вышло в Петербурге в 1849 году. Там так сказано о преподобном Серафиме Саровском: «…во всем выражении его была такая радость и восторг небесный, что поистине можно было назвать его в это время земным ангелом и небесным человеком».)

Услышь о. Иоанн о себе такое — смутился бы, замахал руками или отшутился. Но великий старец говорил это абсолютно серьезно. И был прав.

Впрочем, о. Симеон придумал для о. Иоанна и еще одно прозвище, уже шутливое, — «усатый». Так он назвал его за пышность темных усов и — на контрасте — скудость бороды. Тогда она почему-то росла у батюшки плохо, и он подшучивал над собой: «Каждую волосинку своей бороды берегу!» Но со временем он обзавелся вполне представительной бородой, в которой рано начали просверкивать седые нити.

В записях о. Иоанна сохранились слова, сказанные ему о. Симеоном в 1955-м. Это было своеобразное завещание великого старца своему преемнику:

— Спастись невозможно тому, кто ничего не делает для спасения ближнего. Живи для других и сам спасешься. Будь у всех под ногами.

…И десяти минут достаточно, чтобы Псково-Печерская обитель навсегда вошла в твою жизнь, а земному ангелу и небесному человеку в 1955-м был отпущен целый месяц. Но теперь жизнь снова, как девять лет назад, уводила его от монашества. Неужели снова не время? Неужели того, через что он прошел в лагерях, было недостаточно?.. Или Господь уводит его из этого места, чтобы привести в другое?.. На ум приходила Глинская пустынь (сам о. Иоанн так вспоминал свои тогдашние сомнения: «Если бы я был свободен, то постригаться поехал бы в Глинскую пустынь. Там лучше всего сохранился дух монашества, и есть у кого поучиться»). Но снова и снова мысли смирялись перед главной истиной: слава Богу за всё. «Жизнь наша подобна плаванию. И всё происходящее в ней всегда совершается по благому Промыслу Божию», — это он написал духовным чадам из заключения. Его плавание продолжалось, и Псково-Печерскому монастырю пока не было суждено стать гаванью…

На Пасхальной всенощной наместник монастыря архимандрит Сергий, неожиданно поставил его возглавлять службу. Между двумя маститыми старцами — 85-летним иеросхимонахом Симеоном и 81-летним игуменом Исаакием — священник, которому только исполнилось 45, чувствовал себя скованно, смущался. И вот неожиданно о. Симеон обратился к нему:

— Где поставлен, там и стой. Молись!

Эти негромкие, но твердые слова, строгий взгляд старца из-под куколя многое прояснили и выровняли. «Где поставлен, там и стой» — эти слова можно было считать главным наставлением для монаха. И если владыка Иоанн «ставил» его сейчас на служение в Пскове, значит, «стоять» надо было именно там.

Впоследствии батюшка делился своим опытом с начинающим священником: «Сам я всегда имел такую установку в жизни: „Ничего не просить и ни от чего не отказываться“. Принял в свое время и сан, как естественный ход событий в жизни (было с детства устремление к Церкви), принял как от Бога и отстранение на семь лет от служения, и был возвращен к служению по воле Божией ранее определенного срока. Все Им, все от Него, все к Нему — так и живем. И вот теперь, к концу жизненного пути, свидетельствую я, что лучшего и вернейшего пути нет, как жить по воле Божией. А волю Божию нам так ясно являют обстоятельства жизни».

Последнее искушение последовало от самого владыки Иоанна. Казалось бы, вопрос с переводом в Псков уже решен, но неожиданно во время литургии, перед самым Великим входом, владыка обратился к батюшке с вопросом:

— Когда будете постригаться?

«Что я мог ответить в такой момент? — вспоминал батюшка. — Благословите, владыка, ведь Вы меня сами направили в Псков».

Одну из последних служб о. Иоанна в монастыре — 7 мая 1955 года — описала Сусанна Валова: «На именины, в Неделю жен-мироносиц, я опять вырвалась на денек в монастырь. Служба в Сретенском храме. Он тогда был скромный и очень молитвенно теплый. Вечерню я стояла почти у самого амвона и снова увидела отца Иоанна. Он служил. По окончании службы вышел с крестом и начал говорить проповедь о женах-мироносицах. И опять замерло сердце, из глаз полились слезы, которые нечем вытереть: ожил отец Борис, его обороты, его ссылки на Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова). Слезы ручьем, удержать не могу. Спрятаться некуда — до амвона с проповедником метра полтора.

Храм опустел, почти все вышли, а я прощалась с любимыми иконами, пора уезжать. Из алтаря выходит отец Иоанн и направляется прямо ко мне: „Сусанночка, с днем Ангела! Как диплом?“ Я опешила от неожиданности. Как он запомнил мое имя, меня, мой диплом? Почему такое неподдельное ко мне участие?! Отвечаю на вопросы, прошу молитв, говорю, что вскоре предстоит защита. С большим участием и любовью благословляет меня отец Иоанн. Я сбивчиво прошу прощения и пытаюсь объяснить, почему плакала на проповеди. А он отвечает: „Да я и не видел вас, у меня ведь зрение плохое“».

14 мая 1955 года епископ Псковский и Порховский Иоанн издал указ № 1284: «Настоящий Указ выдан Священнику Иоанну Михайловичу КРЕСТЬЯНКИНУ в том, что он НАЗНАЧЕН 2-М СВЯЩЕННИКОМ ТРОИЦКОГО КАФЕДРАЛЬНОГО СОБОРА города ПСКОВА и по оформлении гражданской регистрации должен приступить к исполнению своих обязанностей».

До свиданья, обитель!.. Уезжая оттуда, о. Иоанн не загадывал — вернется или нет. Но монастырь уже жил в его сердце, отныне и навсегда…

…Свято-Троицкий кафедральный собор Пскова сразу же поразил воображение своей суровой мощью, величием. Он высился в центре Псковского кремля, под защитой крепостных стен, и сам выглядел настоящей крепостью православия. Потрясала высота красивейшего резного иконостаса — 73 метра!.. Это был уже четвертый собор на этом месте, он был построен в 1699 году. Первый воздвигла еще в Х веке княгиня Ольга, во втором молился перед Ледовым побоищем святой благоверный Александр Невский. В 1935-м собор закрыли; открыли его немцы во время оккупации, в 1941-м, и с тех пор служение уже не прерывалось. Во время отступления в 1944-м оккупанты заминировали собор и вывезли из него всё, что только могли.

Но не меньше поразило и то, что