Восемь-восемь, или Предсвадебный марафон - Валентина Седлова

— Подождешь, не облезешь. Видишь, сколько еще плит осталось? Здесь еще минимум минут на сорок пахоты. Потом опять кинологи с собачками пройдут, места покажут, где копать надо. Потом разведка, а уж только потом мы.

— Ничего не понимаю: ведь кинологи с собачками уже ходили!

— А ты думаешь, им одного раза достаточно? Между прочим, «часы тишины» устраиваются периодически, а не один-единственный раз! А ты думал, почему они время от времени всю технику отключают! Чтобы поисковыми приборами и собачками послушать, вдруг кто из пострадавших проявится.

— Как думаешь, под завалами кто-нибудь живой остался?

— Хочется верить, но мое ИМХО говорит, что вряд ли. Разве что только кто-нибудь с нижних этажей в подвал провалился. Видишь, как плотно все сложило? А вес-то немаленький! И все это за какие-то мгновения произошло, рвануло и сразу же рухнуло. Да еще и пожар вроде как был, одну женщину с тяжелыми ожогами забрали. Но это еще до моего приезда, поэтому точно сказать не могу. Я ж только через три часа после взрыва подъехал.

— Не знаешь, много жильцов наши ребята в гостиницы вывезли?

— Кореец говорит, что он лично отвез троих, еще пара у Миксера на счету. Но ты не забывай, что их и других службы вывозили, не только наши. Кого-то сразу в больницы отправили. Кстати, Кореец тут про одного деда рассказал. Представляешь, он его дважды отсюда забирал!

— Это как?

— Сначала просто отвез и оставил в гостинице, потом через полчаса смотрит — дед этот идет прямиком к подъезду и за грудь держится. Не утерпел, снова к своей разрушенной квартире приехал. Кореец его едва уговорил дождаться конца разбора завала. Минут десять убалтывал. И что ты думаешь — только отвез этого деда в гостиницу, как тому совсем поплохело. Хорошо, там уже медики дежурили, Кореец деда сразу им и сдал. Видать, сердце прихватило, перенервничал. Сейчас у выживших из этого подъезда через одного давление скачет. Да и у соседей тоже не все ладно. Половина просто в шоковом состоянии, так что чую, еще днем очередная волна вызовов врачей прокатится, когда их отпустит и трясти начнет.

— Немудрено. Меня бы, наверное, тоже всего трясло и колбасило в такой ситуации. Я вот только единственно чего не пойму, а чего нас вообще сюда сдернули? Нет, я совершенно не против, даже наоборот, только как не посмотрю вокруг — здесь народу всяко-разно спасательского на несколько таких домов хватит!

— Ну, во-первых, не забывай, что у каждого отряда своя специфика. Вон, видишь, диггеры стоят, ждут, пока им разрешат подвалы и коммуникации обшарить. Кинологи, понятное дело, тоже отдельно. Плюс пожарные, плюс обычные спасатели. Да и штаб нормально не сразу заработал, не всех скоординировал. Вот, видимо, кто-то и перестарался, приказал поднять всех, кого только можно. Да ты не переживай, работы на всех хватит.

— Я и не переживаю. Кстати, нехилый взрыв был, если даже машины так побило, — и Сергей махнул рукой в сторону двух искореженных легковушек с выбитыми стеклами. — Они же вроде довольно далеко от подъезда стояли. Вот хозяевам не повезло!

— Не повезло тем, для кого этот взрыв последним оказался. А машину можно и новую купить в отличие от головы. Да и эти восстановить можно — жестянку сменить по кругу и все. В крайнем случае — продать на запчасти. Но место для сегодняшней парковки они явно не самое удачное нашли, это факт.

— Лада вроде еще на что-то похожа, а вот иномарку после этого дерева я вообще с трудом опознаю.

— Ты имеешь в виду эту, под тополем? Да Фольксваген Гольф. Красивый. Был.

— М-да уж.

Разговор как-то сам собой заглох, прервался, и Ивану даже не пришло в голову поинтересоваться причиной столь быстрого его завершения. Он вновь обратился к орудующему под куполом неба спасателю с болгаркой, и не сразу почувствовал, как его тихонько теребят за рукав. Не оборачиваясь, он бросил в сторону:

— Серега, ну что там еще?

— Привет!…

У Ивана внутри все сжалось, и он медленно-медленно повернулся. Перед ним стояла Кристина с его сумкой на плече. Новая и незнакомая, затянутая в камуфляж, с загаром во все лицо и выгоревшими до нереально светлого цвета волосами, ресницами и бровями, отчего казалось, что какой-то визажист прошелся по ее лицу экзотической белой тушью. Она смотрела прямо на него и улыбалась, но как-то грустно, отчего у Лесничего пронзительно защемило сердце, и он едва смог выдохнуть внезапно севшим голосом:

— Привет! Ты откуда?

— Оттуда, куда ты меня увез.

— Фомич что, тебя прямо сюда доставил?

— Да нет, он меня вчера до электрички довез, а дальше я сама. Переночевала, а утром услышала, что дом рванул. Позвонила в Спасение, попала на свою бывшую смену, все разузнала и сюда. Лучше скажите: вы, гаврики, чего-нибудь ели?

— Да вроде там гостиничные работники какой-то завтрак организовали. Вполне съедобно.

— А с водой как?

— Тут какая-то благотворительная организация суетится, всех соком и чаем с кофе обносят. Но думаю, эти припасы у них скоро иссякнут. Ты что, продуктов нам привезла?

— Ну да. А то останетесь еще некормлеными!

— Продукты — это правильно. Они никогда лишними не бывают. Сама-то как?

— Нормально.

Разговор не клеился, Иван и Кристина обменивались ничего не значащими репликами, словно расстались буквально вчера, и ничего за эти два месяца не происходило. Но глаза их неотступно смотрели друг на друга и все не могли оторваться, ощупывая все до малейшей черточки любимого лица. Им столько надо было сказать друг другу, столько всего обсудить, выяснить… Но сейчас все это меркло перед произошедшей трагедией, и было не к месту, несвоевременно и не нужно. Потом, все потом…

— Тут начальство пробегало, — вмешался в разговор Семь-сорок, — просило переписать всех, кто из наших здесь находится. Либо медали из шоколада выдавать будут, либо, что более вероятно, талонами на обед одарят.

— Без проблем, — отозвалась Кристина, — только дайте чем и на чем писать.

— Держи, — протянул ей свой органайзер и ручку Иван.

— Спасибо. Что ж, начинаю обход. Итак, кого первого писать будем?

— Давай с себя, а то потом забудешь!

— Логично, — ухмыльнулась Кристина, и твердым разборчивым почерком вывела на чистом листе номер один, свое имя и позывной.

Окончательно рассвело. Только-только на завалы ушла первая смена, в которой было и семеро ребят из Московской Службы спасения. Смешанный коллектив вышел: МЧС — МСС — Пожарные. Впрочем, сейчас все трудились плечом к плечу, действуя как единый слаженный механизм. По команде отходили в стороны, если требовалась помощь техники, передавали друг другу по цепочке обломки, дружно сбрасывали вниз остатки мебели. Каждые пять-семь минут завалы, вернее, их самую ближнюю к зрителям часть, поливали из брандспойтов водой, чтобы улеглась пыль, и можно было продолжать работу. Даже здесь, на некотором расстоянии от завала, Кристина чувствовала, как зловредная пыль пробирается в легкие, вызывая надсадный кашель. Ее саму на завал не пустили, впрочем, она этого и не ожидала. Тем более что сам собой для нее обнаружился иной кусок работы: фиксировать, кто ушел на завалы, и сколько человек вернулось, следить, чтобы каждому была выдана каска, респиратор и перчатки. Как и предсказывал Лесничий, благотворительные организации быстренько свернулись, как только подошли к концу их запасы провизии, и исчезли в неизвестном направлении, а большие полевые кухни еще только-только разворачивались, так что подстраховка Кристины в плане напитков и продуктов оказалась весьма кстати.