Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

– Тут что-то не так, – агрессивно заметил он. – Мама никогда не забудет о важном приеме. Ты что-то перепутала.

– Да нет же. Она все точно так сказала.

– Этого не может быть.

– Почему это всегда я что-то путаю? Могла же твоя мать забыть о приеме от радости по поводу стульев.

– Мама никогда не забывает ничего, связанного с делами.

– Да нет же, на этот раз забыла. Говорю же тебе, она настаивала.

– Это ты так говоришь!

– Ты хочешь сказать, что я лгу?

Рабочие смотрели на них, открыв рты, Поль Шамбрен отошел на почтительное расстояние. Брэд вытащил ее в еще незаконченный холл.

– Я говорю, что что-то здесь является плодом чьего-то воображения.

– Иными словами, я вру. Я, но никогда – твоя драгоценная мамочка! – Гнев Джулии наконец вылился наружу. – Зачем мне придумывать всякие истории?

– А это уж ты мне скажи!

Джулия прошагала к ближайшему телефону и сунула ему трубку.

– Позвони ей, давай, звони! Пусть она повторит, что сказала мне.

Но леди Эстер не было ни в офисе, ни на Маунт Вернон-стрит, ни на ферме. Никто не знал, где она.

– Очень кстати! – Брэд бросил трубку. – Поскольку проверить мы не можем, о чем ты наверняка знала, ты можешь поступать как хочешь.

Глаза Джулии вспыхнули. Это уже чересчур!

– Брэд, я не хочу с тобой ругаться. У меня выдался длинный и тяжелый день, да он еще далеко и не закончился. Я так устала, что не могу больше спорить.

– Ты последнее время только и делаешь, что ссылаешься на усталость.

– По-видимому, ты не заметил, что я очень много работаю… но ведь ты видишь лишь то, что не нарушает твоей самоудовлетворенности.

На лице Брэда появилось странное выражение.

– Странное слово ты выбрала. Оговорка по Фрейду.

Джулия сначала побледнела, потом покраснела.

– Эта краска – признание вины? – Тон был угрожающим.

– За мной нет никакой вины!

– Не надо пудрить мне мозги! Я знаю, у тебя есть что-то с этим выскочкой-швейцарцем, с самого начала, как мы сюда приехали.

– Кто придумывает эти небылицы? Поль Шамбрен всегда добр ко мне и много помогает, вот и все. Неужели тебе твой здравый смысл, сколько там есть его у тебя, ни о чем не говорит? Подумай ради разнообразия! Да он бы за это поплатился работой! И, кроме того, мы в этом смысле друг другу не нравимся. Ты ведешь себя как последний дурак.

– Я вполне в курсе относительно твоего мнения о моих умственных способностях, – огрызнулся Брэд. – Но мне иногда приходится пользоваться мозгами, уж как тебе ни трудно в это поверить. Иначе я не смог бы выполнять свою работу в Париже. Ты не единственный человек со способностями в нашей семье.

– Если я такое и говорила, то не помню.

– Может, и не говорила, но, Бог ты мой, как часто подразумевала!

– Это неправда, это не так!

Какая-то отдельная, потрясенная часть Джулии поверить не могла, что все это происходит на самом деле. Они и раньше ссорились, в последнее время все чаще, но совсем не так. Тут уже шла открытая война.

– У тебя слишком разыгралось воображение, – сказала она, стараясь урезонить его.

– Воображение! Да ведь это ты рассказываешь всякие небылицы.

– Зачем, черт возьми, мне изобретать поездку в Версаль в десять часов вечера?

– Чтобы побыть с твоим любовником, вот зачем.

Раздался резкий звук пощечины.

– Ты что, рехнулся? Я не завожу себе любовников!

– Ты же завела меня.

– Я в тебя влюбилась.

– Вне сомнения, с первого взгляда.

– Нет, с первой ночи! – Джулия перевела дыхание, стараясь успокоиться. – Подумай сам, пожалуйста. Я провожу много времени с Полем, потому что мы работаем вместе, работаем, слышишь? Он мне во всем помогает, в том, в чем ты помочь не можешь.

– Себе он тоже помогает, вне сомнения!

Она тяжело дышала.

– Я же не учу тебя руководить своим офисом в Париже!

– Пока нет.

Джулия замерла, особенно пораженная этим последним выпадом. Когда она снова обрела голос, тон был совсем другой:

– Брэд, о чем это мы разговариваем? Ведь дело не только в этих стульях из Версаля, так?

– Разумеется, нет. Все это накапливалось неделями, с той поры как ты развелась со мной и вышла замуж за свою работу. – У Джулии перехватило дыхание. – Она забирает время, которое ты должна посвящать мне.

– Посвящать! – Джулия почти кричала. – Посвящать! С каких это пор ты стал моей религией? Я – твоя жена, вспомни, а не твоя мамочка! И от меня ты такого безропотного и слепого обожания не дождешься!

– Уж куда мне, если ты все отдаешь этому швейцарскому поганцу!

– Говорю в последний раз, Поль Шамбрен мне не любовник и никогда им не был!

– Врешь!

– А насчет того, что я посвящаю время работе, – упорно продолжала Джулия, – так ты этого никогда не поймешь и не согласишься принять! Или твоя мать ругала меня, называла дилетанткой?

– Тогда зачем ты так исхитрилась, что она поручила отель тебе?

Джулия просто задохнулась.

– Я – что?

– Да брось! Ты получила эту работу только благодаря твоей собственной изворотливости, и ты сама это знаешь! Я понимаю, тебе было скучно, меня – нашего брака – тебе было недостаточно. Ты жадная, Джулия. Ты хочешь все. Вот потому ты и строила планы и всячески хитрила. И ты обдурила меня, Бог свидетель, во многих отношениях. Ты совсем не такая, как я думал!

– Я ничего подобного не делала! Можно подумать, ты не врал мне с самого начала, скрывая, что твоя мать держит тебя в чем-то вроде эмоциональной клетки, за решетками и запорами! Я около нее дышать боялась с первого дня в Бостоне, и все ради тебя. Я и на работу эту согласилась, чтобы угодить тебе! Все, что я делала, от начала до конца, было направлено к одной цели – угодить тебе. И не надо превращать меня в злодейку.

– А ты не смей обвинять ни в чем мою мать! – Его голос, его лицо были такими ужасными, что она сделала шаг назад.

– Да будь я проклята, если разрешу тебе взвалить всю вину на меня! – бросила она ему.

Ей показалось, что Брэд смотрит на нее с ненавистью.

– Так ты идешь со мной на прием в посольство или нет?

– Ты что, оглох? – прошипела Джулия сквозь стиснутые зубы. – Твоя мать хочет эти стулья. И приказала мне их забрать. Теперь понял?

– Даже очень хорошо! – Он резко повернулся и направился к лифтам.

Джулия медленно подошла к ближайшей кипе ковров и плюхнулась на нее. Руки-ноги у нее дрожали, в животе крутило. Она ненавидела ссоры, а эта возникла так внезапно, сметая все на своем пути. Что такое случилось с Брэдом? Поль Шамбрен? Смех да и только! Ему и надо было только остановиться и полминуты подумать. Если бы он это сделал, то понял бы, что интерьер нельзя создать по выходным или в редкие свободные дни. Он и представления не имеет, сколько мельчайших, но важных деталей здесь нужно учесть. И вообще масштаб всех работ.