Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

Дрексель Адамс выразился более понятно и подробно.

– Вы ведь празднуете День всех святых в Англии, верно? И у вас есть ведьмы. Так вот здесь, в Бостоне, мы сожгли многих наших…

Джулия проигнорировала его. Сейчас она чувствовала себя значительно более уверенно. И все же с особой тщательностью выбирала подарок для леди Эстер. Она нашла то, что хотела, в антикварной лавке на Вашингтон-стрит. Викторианские часы-брошь. Джулия заметила, что леди Эстер никогда не носила наручных часов, и у всех ее платьев были длинные рукава. Часы – филигранной работы, с бриллиантовой буквой «Э» на бантике.

Открыв коробку, леди Эстер вскрикнула от удовольствия.

– Моя дорогая, как изумительно! И викторианские! – Она рассматривала часы, подняв брови и слегка улыбаясь.

– Я отдавала их почистить. Они идут точно, – заметила Джулия.

– Я и не сомневаюсь. Я знаю, как ты все умеешь организовать. Такая труженица. – Конец фразы она обратила к сыну. – Трудилась как пчелка все время, пока ты отсутствовал. Мы видели ее только в столовой. Такая целенаправленная. Приколи их мне, дорогой, – попросила она, и он послушно приколол их к ее кружевному платью кофейного цвета.

– Как раз по моему вкусу, правда? – довольно произнесла она, прежде чем начать рассматривать другие подарки. Ночная рубашка от Битси, вся в шифоновых оборках; новый кожаный кейс от Эбби; статуэтка – доярка – от внуков Эмери; шоколадные конфеты с мятной начинкой от Дрекселя Адамса и чудесная записная книжка в кожаном переплете от близнецов. Брэд подарил матери огромную сумку из крокодиловой кожи.

– Я заметил, что у твоей уже появляются признаки старости.

– Как и у меня, – печально вздохнула леди Эстер.

– Ерунда! Тебе возраст нипочем!

Она взяла его рукой за подбородок и поцеловала в губы затяжным поцелуем.

– Мой дорогой мальчик.

Утром в воскресенье они долго гуляли. С деревьев уже опадала листва.

– Как хорошо ты называешь это время года, – заметила Джулия, держа его за руку.

– Да это не я, просто это английское слово, которое больше не употребляется, вот и все. Почитай своего Шекспира, если не веришь!

Джулия так удивилась, что остановилась как вкопанная.

– Я тоже иногда читаю, знаешь ли, – ухмылкой пытаясь смягчить резкость тона, сказал Брэд. – И в Гарвард теперь только за деньги не поступишь.

– Милый, я вовсе не хотела…

– Я знаю, что не хотела, но мне захотелось доказать тебе, что в нашем браке не у одной тебя есть мозги.

– А кто сказал, что у меня есть мозги? – снова поразилась Джулия.

– Например, я, когда увидел, что ты сумела сделать в доме.

– Я рада, что ты передал мои слова насчет собственного дома своей маме, – проговорила довольная Джулия.

– Я ей ничего не говорил.

– Не говорил! Тогда откуда…

– Мама знает все, – пожал Брэд плечами. – Не спрашивай меня, каким образом, но знает. – Он помолчал. – И она была права, правда? Тебе действительно нравилось этим заниматься.

– Очень, – призналась Джулия. Такая разница – делать что-то для себя, а не для заказчика.

– Мама рассказывала, что ты с головой ушла в работу.

– Я всегда любила работать, ты же знаешь. Верно, я из тех, кто чем больше занят, тем счастливее.

– Значит, тебе не хватает работы?

Она заметила ошибку слишком поздно.

– Только когда ты не дома, – быстро нашлась она.

– Значит, тебе не скучно?

– С тобой – нет.

– А когда меня нет рядом?

– Ну, – осторожно начала Джулия, – мне кажется, я получаю что-то такое от работы, чего другим не удается. Мне нравится ощущать, что я делаю что-то полезное.

– Высказывание в духе твоей тетушки, – недовольно заметил Брэд.

Так оно и было, но Джулия в этом не призналась.

– Она всегда говорила, что труд приносит удовлетворение, – спокойно сказала она.

– Значит, когда я снова уеду, ты станешь искать себе работу?

– Ну, Битси действительно… она попросила дать ей несколько советов. И Эбби говорила, что она уже много лет собирается сделать что-нибудь с домом…

– Сжечь дотла и построить заново, – саркастически заметил Брэд.

– Не думаю, что она зайдет так далеко, – рассмеялась Джулия.

– Меня интересует, как далеко собираешься зайти ты.

Инстинкт заставил ее ответить:

– Поехать с тобой, если ты снова уезжаешь, – и по облегчению на его лице поняла, что нашла верный ответ.

– Пока еще никуда не еду, – признался он. – Но до конца года мне надо будет съездить месяца на полтора в Европу.

– Тогда я поеду с тобой. Я больше одна не останусь, слышишь?

Он притянул ее к себе и поцеловал, из чего она заключила, что снова ответила правильно. Она была рада, что ни разу не пожаловалась ему на скуку во время его первой поездки, когда ей совсем нечем было заняться. Она не может бездельничать. Ей не интересно ходить в гости, посещать все те же приемы и вечеринки, слушать все те же сплетни. Возможность снова взяться за работу позволила ей неким странным образом обрести уверенность в себе, почувствовать себя не просто миссис Уинтроп Брэдфорд, как весь Бостон о ней думал, но и Джулией Кэрри, художником по интерьеру. И несмотря на возвращение Брэда, она не собиралась отказываться от возможности показать Битси, на что она способна, хотя в случае с Эбби, пожалуй, не было необходимости, потому что, по мнению Джулии, та и так это знала.

Через неделю, когда Джулия работала над тем, что собиралась предложить Битси, ее вызвала к себе свекровь.

– Мне нужен твой профессиональный совет, Джулия.

– Разумеется. По поводу чего?

– Вот посмотри.

То были фотографии интерьера, который видел лучшие дни. По всей вероятности, здание когда-то было гостиницей.

– В свое время это, должно быть, было замечательно, – заметила Джулия, – но очень давно.

– Так и есть, до Первой мировой войны он был великолепен. Я его купила вместе с другой собственностью. Поговаривают, что его стоит снести, но мне нравится идея заиметь свой собственный отель. Я бы назвала этот отель «Эрун».

– Его восстановление потребует много денег.

– Здесь нет проблем. Я хочу знать, считаешь ли ты, что это можно сделать, даже нужно сделать. Стоит ли его спасать?

Джулия повнимательней рассмотрела фотографии: красивые покатые потолки, просторные комнаты, изящная лестница.

– Сколько комнат? – спросила она.

– Пятьдесят, и дюжина люксов. Небольшой, но для избранных, вот чего бы мне хотелось. Дом был явно заброшен и начал разрушаться, краска облезла, позолота облупилась, ковровые покрытия износились, вся цветовая гамма давно вышла из моды.

– Вам придется очень многое выбросить, – предупредила Джулия, – но, с другой стороны, здесь масса ценных вещей. Вы только посмотрите на эти ванные комнаты! Такие ванны и раковины сейчас стоят целое состояние. Уверена, что эта отделка из красного дерева.