Идущий - Игорь Колосов

Правитель по-прежнему улыбался, но из улыбки иссяк свет, она поблекла.

– Почему же? – Голос мягкий, как отсвет летнего заката.

– Мне нужно идти. Я хочу увидеть своих папу и маму. Меня ждет дорога, и мне нужно ее пройти.

Правитель, не мигая, смотрел на мальчика. Его мысли были сокрыты от ребенка.

– Дини, мне сказали, что у тебя нет родителей. Что ты – сирота. Ведь так?

Дини кивнул против своей воли.

– Куда же ты пойдешь, если твои родители умерли?

Дини встрепенулся, как человек с опозданием осознавший, что сказал что-то не то.

– Они не умерли. Папа говорил, люди не умирают. Никто не умирает. И если очень захотеть, можно увидеть папу и маму. Главное – очень-очень захотеть. Я очень сильно хочу.

Правитель отстранился, словно для того, чтобы лучше разглядеть мальчика. На самом деле – и Дини это почувствовал – у Него возникло замешательство.

– Мой мальчик, если ты останешься у меня, тебе больше никто не понадобится.

Дини отшатнулся, как человек, получивший пощечину.

– Я хочу увидеть папу и маму! – он почувствовал, что вот-вот разревется.

Правитель отступил на шаг. К Нему повернулся изящный мужчина, делавший вид, что не слушает разговор. На самом деле он все слышал, Дини понял это. Лицо Правителя не стало злым или даже недовольным, но прежняя мягкость исчезла вместе с улыбкой. Мужчина за Его спиной внимательно следил за Ним.

– Ты не увидишь папу и маму, мой мальчик, – сказал ставленник Неба. – Ты просто не можешь их увидеть. Их уже никто не сможет увидеть. Ты останешься здесь и подумаешь, хорошо ли ты поступаешь, противясь воли самого Правителя.

4

Флек стоял у окна.

Внизу, во внутреннем дворике, происходила смена многочисленного караула. Флек не замечал этого.

Он анализировал ощущения после разговора мальчика с Правителем. Он слышал каждое слово, видел реакцию Правителя, и хотя разговор происходил так, как Флек и планировал, кое-что его удивило, если не сказать насторожило.

Правитель, казалось бы, вел себя разумно. Он вызвал у ребенка эмоции, должные привлечь на Его сторону. Однако Он не подкрепил это словами. Он не сообщил мальчику о страшной болезни, угрожающей смертью целому городу. Он не просил мальчика вылечить болезнь у отдельно взятого человека.

Правитель говорил только о Себе.

В эти минуты Флек понял: до конца дней своих он не усомнится, что Правитель родился от обычной женщины способом, данным Природой. Как и все люди. Правитель, заполучив такого мальчишку, вел себя как простой смертный. Он хочет, прежде всего, обезопасить себя, не веря, что мальчик остановит эпидемию Болезни Без Названия в целом. Просто закупориться в Клунсе, отгородиться мальчиком. И выжить. Именно это – выжить.

В глазах Флека этого не достаточно.

Правитель не выяснил природу того, что ведет мальчика в дорогу. Как человек, получивший редчайшую, сказочную вещь, Он сгреб ее в охапку, не желая потерять, и у Него не возникло ни малейшего желания понять ее глубинную сущность.

Взять хотя бы слова мальчика о его родителях. О том, что он хочет их увидеть. Конечно, это напоминало бредни наивного ребенка, чья боль от потери родителей так и не прошла до конца, но Правитель не использовал это. Он прямолинейно, грубо дал понять мальчику, что заменит ему все, заменит тех же родителей.

Они, Правитель и Флек, ничего, по сути, не добились. Возможно, Правитель верил, что в критический момент Он заставит мальчика сделать все, что нужно. Быть может, так и будет. Но мальчик не прост, совсем не прост. Нечто сокрыто в нем, и это нечто таит в себе опасность. Когда не знаешь, что тебя ждет, это само по себе опасность.

Не ошибка ли, полагать, что мальчик сделает все, что нужно, когда наступит такой момент? Флек вспомнил лицо Правителя, когда тот покидал камеру. В Его взгляде не было и следа той величественной невозмутимости, с которой Он выходил в люди. Прав древний мудрец, утверждавший, что обладание сильным предметом делает самого человека слабым. Пример мальчика становился все явственней.

Флек задержал взгляд на воинах внизу, на мощеном камнем дворе, и понял, что из размышлений его вырвал стук в дверь.

– Входи, – он обернулся.

Дверь открылась, на пороге возник охранник.

– Отец, тебя срочно зовет к себе Нелч, – охранник поклонился.

– Передай, я иду к нему.

Флек с трудом освободился от своих размышлений. Смысл сказанного охранником, тронув сознание, вызвал беспокойство, и Флек нахмурился. Он не двигался, желая сначала избавиться от ненужных эмоций. Нелч необязательно принес нехорошие известия.

Нелч ждал его в своих покоях. Он расхаживал по комнате, заполненной колбами, флаконами, маленькими бутылочками и пакетиками с различными травами. Тяжелые шторы закрывали окно. Мрак комнаты разгоняли лишь две свечи. Флек догадался – Нелч вызвал его к себе, чтобы это выглядело как приход самого Флека.

– О Небо! – воскликнул Нелч, как только вошел Флек. – Наши дела хуже, чем я предполагал.

Растерянное лицо, полураскрытый рот, подрагивающие руки. И взгляд, заискивающе-виноватый, как будто Нелч рассчитывал лишь на вошедшего.

Флек молчал. Сказанного было недостаточно, чтобы о чем-то говорить.

Теребя пуговицу своего платья, Нелч сказал:

– В Городе появился человек с симптомами Болезни Без Названия. Я только что из его дома. Ошибки быть не может.

Флек сдержал проклятье, готовое сорваться с языка.

– Я… Я… – казалось, Нелч вот-вот разрыдается. – Я не думал, что так… быстро. Я думал, у нас еще есть время.

– Уверен, что диагноз правильный?

Нелч кивнул:

– Те же признаки, что и в древних медицинских трактатах. И без них я бы догадался – это непохоже ни на одну из известных болезней.

– Что с этим человеком?

– Его умертвили, – Нелч отвел глаза.

Он был лекарем, не воином. Он чувствовал за собой вину не только потому, что не справился с проблемой как врачеватель, но и потому, что стал соучастником убийства. Он поспешно добавил:

– Хорошо, что это был старик, живущий один.

– Что с домом?

– Его окружили. Так, чтобы это не бросалось в глаза.

С недавних пор Правитель выделил своему лекарю десяток гвардейцев, готовых выполнить его приказ. Предполагалась именно блокировка подозрительных мест и людей.

– Нелч, тебе не кажется, что ты поспешил?

Лекарь посмотрел на Флека.

– С чем поспешил?

– Со стариком. Оставь вы его в живых, к нему бы отправили мальчика. Это был шанс проверить дар ребенка в действии, понимаешь?

У Нелча задрожали губы.

– Что если мальчик, так и не справившись с болезнью старика, заразился бы сам?

Флек не думал о таком варианте. Нелч, как будто торопясь закрепить свое алиби, сказал:

– Я знаю, как обращаться с больными, чтобы выйти от них здоровым. Мальчик наверняка допускает непосредственный контакт при лечении.

Минуту Флек размышлял и пришел к выводу, что прав он.

– Рано или поздно мы должны использовать ребенка. Ты понимаешь не хуже меня, когда случаи единичны, с ними легче справиться. Если, конечно, мальчишка одолеет эту пакость хотя бы один раз, – он помолчал. – Если Правитель вообще не воспротивится мысли, что мальчика отправят кого-то лечить. Я уже опасаюсь за это.

Нелч шагнул к Флеку, заглянул ему в глаза. Флеку не понравилось выражение его лица. Глаза нехорошо блестели, как будто у лекаря была лихорадка.

– Я предполагаю, – сказал Нелч, – что дальше не будет никаких единичных случаев. В один прекрасный момент в Городе появится сразу сотня таких, как тот старик. Не поможет никакое оцепление дома.

5

Булох сидел спиной к стене и не выпускал мальчика из вида. Флек сказал, мальчишка непредсказуем, и от него можно дождаться чего угодно. Еще Флек сказал, что лично спустит с них шкуру, если мальчик каким-то невероятным образом сбежит.

Глядя на мальчика, Булох говорил себе, что ребенку некуда деваться, но зловещий смысл угрозы рождал смутное беспокойство. Мальчик отличался от всех виденных Булохом детей, хотя гвардеец не смог бы сказать что-то определенное.

Эти ощущения усилились, когда мальчик, находившийся после ухода Правителя в каком-то трансе, очнулся и несколько минут рассматривал гвардейцев. С Булохом были Шрам и Камень. Шрам, замучивший своими жалобами Булоха, получил поблажку и теперь похрапывал, подстелив под голову солому. Впрочем, он потратит не больше двух секунд, чтобы сесть и выхватить меч. В любом случае мальчишку сдержат двое здоровых мужчин, как и трое. Но поведение мальчика порождало сомнения. Мальчик смотрел так, как будто выяснял, мимо кого из стражей легче проскользнуть.

У Булоха возникло желание крикнуть на мальчишку, вынудить его отвернуться, лечь и не вставать. Лишь понимание, что это проявление слабости, заставило Булоха сдержаться. Камень рассматривал потолок, и Булох едва не рявкнул на него, чтобы тот занимался делом. Конечно, не отрывать взгляд от мальчика, находившегося в камере, откуда нет выхода, казалось абсурдом. Булох отвел глаза и некоторое время рассматривал факел на стене.