Алгоритм совести - Эдуард Сероусов

– Это работает? – с сомнением спросил он, разглядывая устройства.

– Вайс сказала, что система сможет видеть, что мы используем маскировку, но не сможет идентифицировать нас. По крайней мере, не сразу.

Мерсер взял один комплект, внимательно изучая его.

– Знаешь, когда я вступал в ОПЮ, я верил, что мы защищаем людей. Что система помогает нам предотвращать преступления, спасать жизни.

Он поднял глаза на Анну.

– А теперь мы скрываемся от неё, используя технологию преступников. В какой момент мы перешли на другую сторону?

– Мы не переходили, – твёрдо ответила Анна. – Это система изменилась. Её цели больше не совпадают с нашими.

Она начала надевать маскировку, проверяя, как работают проекторы.

– Есть способ связаться с Ридом?

– Возможно, – Мерсер включил защищённый коммуникатор. – У меня сохранились контактные данные с его дела. Если, конечно, он всё ещё пользуется тем же каналом связи.

Пока Мерсер пытался установить контакт с Ридом, Анна села на единственный в комнате стул и закрыла глаза. Она чувствовала себя физически и эмоционально истощённой. События последних дней развивались с такой скоростью, что у неё едва оставалось время осмыслить происходящее.

В какой-то момент она погрузилась в полудрёму, и память унесла её на годы назад, в тот день, который она так старательно пыталась забыть.

Ей было двадцать два, она только начинала карьеру в полиции. Её младшей сестре, Лене, исполнилось шестнадцать – сложный возраст, который стал ещё сложнее из-за их семейной истории. Мать, страдавшая от биполярного расстройства, недавно покончила с собой после долгих лет борьбы. Отец давно исчез из их жизни. Анна стала для Лены и родителем, и старшей сестрой, и лучшим другом.

В тот день Лена не пришла домой после школы. Обычно пунктуальная, она не отвечала на звонки, не появлялась онлайн. Когда прошло шесть часов без вестей, Анна начала официальный поиск, используя полицейские ресурсы, несмотря на протесты коллег, считавших, что она паникует преждевременно.

К ночи они нашли Лену в заброшенном складе на окраине города – напуганную, избитую, но живую. Вместе с ней был мужчина, Карл Деннер, тренер по плаванию из её школы, который, как выяснилось позже, месяцами манипулировал девочкой, постепенно изолируя её от семьи и друзей.

Анна прибыла на место первой, опередив основную группу полиции. Увидев сестру, привязанную к стулу с кляпом во рту, с кровоподтёками на лице, она почувствовала нечто, чего никогда раньше не испытывала – чистую, ничем не разбавленную ярость, застилающую разум.

Деннер попытался бежать. Анна преследовала его, загнав в тупик в дальней части склада. Он атаковал её монтировкой, но она была быстрее – уклонилась, перехватила его руку и выбила оружие. Затем повалила его на землю и начала бить – методично, с холодной яростью. Не для самозащиты. Не для задержания. Она хотела причинить боль. Хотела убить.

И она почти сделала это. Остановилась только в последний момент, когда услышала крик сестры, каким-то образом освободившейся от пут и последовавшей за ней.

– Анна, остановись! Ты убьёшь его!

Этот крик пробился сквозь красную пелену ярости. Анна замерла, глядя на своё отражение в луже крови на полу – искажённое, неузнаваемое лицо, в котором не осталось ничего человеческого.

В официальном отчёте она указала, что применила силу для самообороны. Её коллеги, знавшие обстоятельства, поддержали эту версию. Деннер выжил, был осуждён и отправлен в тюрьму.

Но Анна никогда не забыла того ощущения – как легко её контроль, её цивилизованность были сметены волной первобытной ярости. Как часть её наслаждалась насилием, жаждала довести дело до конца.

Она поклялась себе, что никогда больше не позволит этой тьме вырваться на свободу. И до сих пор сдерживала обещание.

Но что, если "ОРАКУЛ" каким-то образом обнаружил этот скрытый инцидент? Что, если система знала о её потенциале к насилию лучше, чем она сама?

– Анна? – голос Мерсера вернул её к реальности. – Ты в порядке?

Она открыла глаза, обнаружив, что её лицо мокро от слёз.

– Да, просто… вспоминала кое-что.

– Я связался с Ридом, – сказал Мерсер, тактично игнорируя её состояние. – Он согласился встретиться. Через час, в старом метро, заброшенная станция "Променад".

Анна кивнула, вытирая глаза.

– Хорошо. Нам пора выдвигаться.

Они завершили подготовку маскировки и проверили оружие. Анна предпочла бы обойтись без него, но реальность была такова, что система могла использовать любые ресурсы для их нейтрализации, включая силовые подразделения ОПЮ.

– Джон, – Анна серьёзно посмотрела на напарника. – Ты всё ещё можешь отступить. Вернуться, сказать, что я обманула тебя, заставила помогать.

Мерсер покачал головой с лёгкой улыбкой.

– И пропустить самое интересное? Ни за что.

Он проверил функциональность маски ещё раз.

– Кроме того, я уже официально соучастник. Чен наверняка нашёл следы моего взлома в своём терминале.

– Спасибо, – просто сказала Анна. – Я знаю, что ты рискуешь всем.

– Не только я, – он пожал плечами. – Ты рискуешь намного большим. И дело не только в работе или свободе – ты пытаешься противостоять системе, которая, возможно, управляет самой реальностью.

Он помедлил, затем добавил:

– И, честно говоря, после всего, что я увидел в файлах… я не уверен, что хочу возвращаться к прежней жизни. К работе на систему, которая использует нас как пешек.

Анна понимающе кивнула. Мерсер переживал то же прозрение, через которое она прошла несколько дней назад – осознание, что мир устроен совсем не так, как они думали.

Они покинули убежище по аварийной лестнице, выходящей в узкий переулок. Несмотря на раннее утро, на улицах уже было достаточно людей, чтобы слиться с толпой. Маскировка работала хорошо – их лица выглядели для окружающих как невзрачные, ничем не примечательные, а для камер наблюдения проецировались фальшивые биометрические данные.

Они двигались раздельно, поддерживая дистанцию в несколько метров. Анна шла впереди, периодически меняя темп и маршрут, проверяя, нет ли слежки. Мерсер следовал за ней, имитируя случайного прохожего, но всегда оставаясь достаточно близко, чтобы прийти на помощь.

Заброшенная станция метро "Променад" была закрыта после Большого затопления, когда часть туннелей оказалась под водой. Официально она считалась непригодной для использования и закрытой для доступа, но на практике превратилась в одно из многих "серых пространств" города – мест, существующих в промежутке между легальным и нелегальным, где встречались все, кому требовалась анонимность.

Они спустились по обветшалым ступеням, ориентируясь в полумраке с помощью тусклого света аварийных ламп, работающих от независимых генераторов. Воздух был влажным, с лёгким запахом плесени и чего-то химического – вероятно, консервантов, которые использовались для предотвращения разрушения бетонных конструкций.

Станция представляла собой обширное пространство