Рейды в стан врага - Степан Бунaкoв

Волны могуче и глухо ударялись о берег. Накрапывал дождь. Вдруг, нарушая монотонный гул прибоя, просвистели над НП первые в то утро артиллерийские снаряды противника и разорвались недалеко от позиций нашего дивизиона.

- Кажется, началось, - прокомментировал майор Кукушкин.

Вслед за первыми разрывами последовали новые, а затем с юга, с рубежа обороны первого батальона, донесся неистовый треск пулеметных и автоматных очередей. Подполковник Блак прислушался, бросил коротко:

- Опять у Кондрашова.

Было 7 часов 10 минут 24 июня 1944 года.

Позвонил старший лейтенант Трубачеев. Я взял трубку. Трубачеев говорил так, словно диктовал машинистке оперативную сводку:

- После артиллерийского налета противник силой до роты двинулся в атаку. Но, напоровшись на наше минное поле и потеряв несколько солдат, отошел в исходное положение.

- И все? - удивленно спросил подполковник Блак, выслушав доклад об обстановке в батальоне Кондрашова.

- Пока да. Первая его атака сорвалась. Похоже, что действовала его разведка, - высказал я предположение. - Противник пытается вскрыть систему огня на участке обороны батальона

- Передайте Кондрашову, чтобы такие вылазки неприятеля батальон отражал с временных огневых позиций, а то весь ночной труд пойдет насмарку, распорядился комбриг.

Мы уточнили координаты, где противник пытался атаковать, и заметили в его действиях новизну. Накануне его атак в этом месте не было. Предположили два варианта возможных действий: или он отвлекает нас от своего главного направления, или пытается прорваться вдоль берега Ладожского озера и отрезать нас от причалов.

Блак позвонил комбату-1:

- Кондратов, людей покормил? Хорошо. Держись. Все должно быть в готовности. Мелкие группы противника уничтожать с временных позиций...

Последние слова комбрига заглушили разрывы снарядов, падавших возле КП. Подполковник Блак еще что-то кричал Кондрашову по телефону, но разобрать слова было уже невозможно. А вскоре связь и совсем прервалась. Устюменко бросился к соседнему телефону:

- На линию к первому! Обрыв! Быстрее! Артиллерийская канонада набирала темп. Комбриг,

начальник политотдела и я вышли из укрытия, чтобы посмотреть, что же происходит. Судя по интенсивности огня как с юга, так и с севера, противник за ночь сумел подтянуть новые артиллерийские и минометные батареи и теперь, похоже, готовился атаковать.

Каждый делает свое дело

По позициям вражеской артиллерии открыли огонь канонерские лодки. Их более мощные орудия с помощью корректировочных постов начали приводить противника в чувство.

Из-за укрытия выскочил Устюменко.

- Товарищ подполковник, есть связь с первым' Майор Кондратов передал, что видит приближающийся бронепоезд...

На ближайший корректировочный пост был немедленно передан приказ открыть огонь по бронепоезду. Моряки, спасибо им, тотчас приняли меры. Уже через несколько минут послышались глухие залпы канонерской лодки. Ориентиры были пристреляны еще накануне, и теперь снаряды "стотридцаток" ложились все точнее.

Уже четверть часа грохотала вражеская артиллерия. В зависимости от калибров она вела огонь и по переднему краю нашей обороны, и по глубине. Снаряды рвались и возле командного пункта.

Из батальонов доложили, что вражеская пехота изготовилась к атаке. Дальше маскировать позиции наших огневых средств не имело смысла. Командующий артиллерией бригады подполковник Никитин, до того внимательно следивший за развитием событий, решительно скомандовал:

- Огонь!

По эфиру и проводам это распоряжение помчалось на батареи.

С нашего КП в просветы между соснами хорошо была видна двигавшаяся стена артиллерийских разрывов. Она достигла прежнего рубежа перед нашим командным пунктом и стала перемещаться дальше. Противник обрабатывал плацдарм из орудий и минометов на всю его глубину.

- Обратите внимание, товарищи, - сказал подполковник Блак, - схема огня артиллерии у врага не изменилась по сравнению со вчерашней. Видимо, и атака пойдет по прежним направлениям.

Командир бригады приник к окулярам стереотрубы. Его, как и всех нас, волновало развитие событий там, на переднем крае, где поредевшие батальоны держали оборону, а противник напирал, пытаясь сбросить десантников в озеро. Вражеские снаряды падали все гуще. Осколки со свистом проносились над траншеей и впивались в стволы деревьев, срезали с них сучья.

Анализируя доклады командиров частей после отражения первой неприятельской атаки, мы смогли определить направление вражеских ударов. Они приходились главным образом в стык первого и третьего батальонов с юга и в центр второго - с севера.

В первый период боя особенно тревожная обстановка сложилась на участке третьего батальона капитана Федорова. Противнику удалось потеснить правофланговую роту метров на двести. Чтобы не дать врагу закрепиться, Федоров пустил в ход резерв и при поддержке приданной артиллерии контратаковал вклинившегося противника. Финны были отброшены в исходное положение.

Через несколько минут на этом участке возобновилась артиллерийская стрельба. Пришлось звонить, чтобы выяснить подробности.

- Комбата здесь нет, - ответил телефонист. - Других командиров тоже никого нет.

Голос у телефониста был встревоженный, от волнения боец даже слегка заикался.

- Что у вас происходит? Вы в состоянии объяснить?

- Рядом идет рукопашная. Нас обошли с тыла...

- Немедленно к Федорову взвод автоматчиков третьего батальона из бригадного резерва! - распорядился комбриг. - Командира взвода ко мне!

В ту же минуту в траншею спрыгнул невысокий стройный лейтенант. Блак положил ему руку на плечо, словно проверял, достаточно ли крепок взводный для выполнения предстоящего задания.

- Вот что, лейтенант. Там у Федорова рукопашная идет. От вашего взвода зависит судьба батальона. Дорогу туда знаешь?

- Знаю, - ответил лейтенант. - Ночью был там.

- Давай со взводом туда. Бегом!

Прошло полчаса, пока поступили вести из третьего батальона. В трубке раздался радостный крик телефониста:

- Вот подошел майор Иньков! Передаю ему трубку!

Вначале было слышно затрудненное дыхание, затем донесся глуховатый голос заместителя командира батальона по политической части.

- Отбились! Потери есть. Но и егерей уложили порядком. Думали застать нас врасплох. С тыла зашли...

Иньков говорил торопливо и сбивчиво. Чувствовалось его нервное напряжение. Весь он еще находился во власти недавнего боя.

- Где Федоров?

- На правом фланге. Руководит отражением атаки с фронта. А я здесь. Собрал возле командного пункта резерв.