Арина Великая - Владимир Александрович Бердников

разгар полярной ночи, снаружи бушевала метель. Следы унтов беглеца были видны только у самого выхода из пещеры, далее они терялись. Оставалось лишь ждать, надеясь, что Самсон поймёт всё безумие своего побега и вернётся, но он не вернулся. Было ясно, что путоранец погиб.

Неудача с Самсоном повергла пещерников в уныние: высокий интеллект оказался связанным с уродливостью, но это было полбеды, главный минус заключался в совершенно недопустимой гиперсексуальности путоранца. Создавать новых самсонов не хотелось. Конечно, их можно было кастрировать вскоре после рождения, но такое радикальное решение выглядело ужасно неизящным. Надо сказать, Илья пошёл бы и на это ради науки, но Фёдор Яковлевич запретил ему даже думать о варианте с кастрацией.

Итак, выбранный Ильёй путь, оказался ошибочным. 33-летний учёный затосковал, прикинув, что у него просто не хватит времени на новый перебор бесконечных вариантов питательного раствора в поиске того единственного, который привёл бы к созданию суперинтеллектуала, не отягощённого дефектами. К тому же никто не мог поручиться, что тот заветный вариант вообще существует. И тут Анфиса на очередном совещании в кают-компании напомнила грустным мужчинам, что есть ещё женская версия путоранского человека, у которой будет совершенно другой гормональный фон.

– Ай да Анфиса! Это же шанс! – воскликнул Поползнев.

– Конечно! – радостно согласился Илья. – У супердевочки уровень мужских гормонов должен быть низким, и путоранка, может оказаться успешнее путоранца.

В морозильной камере всё ещё хранился клеточный материал Арины. Илья долго не решался приступить к клонированию любимой женщины, его преследовали жуткие картины звероподобной волосатой Арины, скачущей по пещере, домогаясь его, и всё-таки в начале февраля 2025-го года он решился. Глубокой ночью, когда Поползнев с Анфисой спали, Илья заложил клон Арины и пустил его развитие по программе Самсона. В начале ноября 2025-го новорождённая девочка сделала первый вдох. Она весила шесть с половиной килограмм, и у неё тоже была крупная головка. Далила (так назвал её Илья) росла так же быстро, как и Самсон, и так же быстро умнела.

Уже к маю 2034-го Далила достигла габаритов взрослой женщины. К счастью, она была совсем не уродлива: довольно приятное лицо с высоким выпуклым лбом, роскошные каштановые волосы, хорошо сформированная грудь, широкие бёдра и волосяной покров женского типа. Но месячных не было. Глядя на Далилу, Илья вспоминал Арину: те же глаза, те же волосы, те же нос и подбородок, но лоб выше и заметно выпуклее. И голос другой – более звучный и куда более низкий. Естественно, обитателей пещеры беспокоил уровень сексуальности Далилы. Но, слава богу, с этим делом проблем не было. Более того, первая путоранка вообще не проявляла интереса к мужчинам, наоборот, она тянулась к Анфисе. Любила прижиматься к ней и даже целовать. Илья с неудовольствием отметил холодность к нему Далилы и провёл ультразвуковой анализ её внутренних органов. И тут вскрылась аномалия: матка и фаллопиевы трубы путоранки оказались недоразвитыми.

43

В начале июля 2034-го на приём к Арине записался Илья. Теперь его давняя подруга была крупной политической фигурой. Её фракции принадлежало около семидесяти процентов мест в Госдуме. Так что при желании она могла менять статьи российской конституции.

– Аве, Арина! Один из штурмующих небо тебя приветствует! – несколько натужено хохотнул Илья, входя в думский кабинет самой влиятельной женщины РФ.

Она резко встала из-за стола и замерла, как легавая в стойке, лишь глаза её тревожно рыскали по лицу своего полузабытого товарища по путоранской пещере. Первое, что поразило Арину, было сильное сходство Ильи с Поползневым. Виски побелели, глубокие морщины прорезали высокий лоб. Но в отличие от сгорбленного и непритязательного Фёдора Яковлевича, его клон стоял перед нею прямо с гордо поднятой головой. Глядя на этого красивого стройного человека, было трудно представить, что он провёл безвыходно двадцать лет в ничтожном пространстве заполярной пещеры.

И Илья, слегка щуря глаза, изучал 43-летнюю Арину. Она была по-прежнему хороша, лишь немного пополнела, но то был случай, когда лёгкая полнота красит женщину, делает её особенно желанной. И всё-таки она изменилась, даже глаза изменились, точнее, стало иным их выражение. Илье пришлось приложить немалые усилия, чтобы выдержать её властный взгляд. Мелькнуло: «Это политическая борьба так подействовала на неё. Ещё немного и станет верховной владычицей всея Руси».

Наконец Арина очнулась и, улыбаясь, протянула руку старому другу.

– Илья, дорогой ты мой, сколько лет, сколько зим!

– Рад, что не забыла, – недоверчиво улыбнулся Илья, пожимая руку любимой женщины.

– С чем пожаловал? – Арина хотела говорить мягко, как во времена далёкой молодости, но голос не слушался. Как ни старалась, она не могла до конца подавить начальственный настрой голосовых связок. – Такие люди, как ты, зря не приходят, – услышала она свои слова, произнесённые тоном старшего товарища. – Садись и выкладывай!

Сколько раз представлял он там, в пещере, как встретится с Ариной, как сообщит ей о чуде создания сверхчеловека, как она изумится и как взглянет на него влюблёнными глазами! И вот этот звёздный миг настал. Он побледнел, холодная испарина проступила на белом, не тронутом загаром лбу, вертикальные складки меж бровей углубились.

– Арина, – Илья заговорщически понизил голос, – мне кажется, мы на пути создания тех, о ком когда-то даже не смели помыслить… о тех, кто грядут за нами, – Арина вздрогнула и тоже побледнела.

– Этим ты и занимался все эти годы?

– Да. Я использовал преимущества нашего способа инкубации. Не буду входить во все подробности, важен результат.

Арина сразу чутьём своим уловила, к каким последствиям могла бы привести работа Ильи. Она уже хотела тут же расспросить его, как выглядят те, которых он так долго творил в путоранской глуши, но тревожная мысль заставила её прекратить расспросы: «Мой кабинет наверняка прослушивается. Президент и его клевреты следят за каждым моим шагом».

– Постой, Илья, – еле слышно произнесла Арина и быстро написала на клочке бумаги: «Давай поедем подальше от Москвы, где нет всевид. очей и всеслыш. ушей. Там всё обстоят. расскажешь».

Они вышли из здания Госдумы, и Арина остановила такси. «Казанский вокзал», – отдала указание шофёру. На площади трёх вокзалов поменяла такси. «Гони в Шатуру, а там я скажу, куда дальше», – приказала новому водителю и завела разговор о здоровье Поползнева, об Анфисе, о погоде и об успехах своих близнецов.

Место, куда Арина привезла Илью, было территорией небольшого, канувшего в небытие пансионата, построенного во времена первых советских пятилеток для отдыха рабочих какого-то московского предприятия. Такси остановилось возле давно заброшенного двухэтажного бревенчатого дома с оконными проёмами, заколоченными крест-накрест старыми замшелыми досками. «Выходим», – сказала