Плот - Стивен Бакстер

Холлербах энергично кивнул.

— Подобная скорость должна быть характерной для мира гравитации. Вспомним, что возмущений гравитационного поля распространяются со скоростью света и…

Джаен крикнула, указывая на экран монитора.

В центре одного из континентов, напоминая огромную шахматную доску, бело-розовым цветом светилась регулярная прямоугольная решетка.

Голова Риса заработала.

— Жизнь, — прошептал он.

— И разум, — сказал Холлербах. — Два таких ошеломляющих открытия одновременно…

Джаен спросила:

— Но разве это возможно?

— Скорее мы должны были бы спросить: «Почему это не так?» — ответил Холлербах. — Непременным условием существования жизни является наличие больших энергетических градиентов… Гравитационный мир является одним из наиболее быстро эволюционирующих. Универсальные принципы самоорганизации почти предопределяют возникновение жизни, как последовательность Фейгенбаума способствует возникновению порядка из хаоса.

Теперь Ученые заметили другие решетчатые структуры. Некоторые из них покрывали целые континенты и, казалось, пытались предохранить «сушу» от воздействия гигантских волн. Светящиеся линии, похожие на дороги, длинными дугами тянулись по глобусу. При самом высоком разрешении Рис смог даже рассмотреть отдельные образования: пирамиды, тетраэдры и кубы.

— А почему бы разуму и не возникнуть? — задумчиво продолжал Холлербах. — В таком изменчивом мире отбор в пользу организации должен быть мощным фактором. Взгляните, как эти гравитяне защищают свое упорядоченное окружение от разрушительного воздействия хаоса!

Холлербах умолк, но мозг Риса лихорадочно работал. Может, эти создания строят свои корабли, способные путешествовать к другим «планетам» на черных дырах, и встречаются со своими невообразимыми родичами? В настоящее время эта странная биосфера предохраняет свое существование от притока вещества из облака осколков — постоянного дождя остатков звездного вещества, падающих на Ядро по гиперболическим траекториям. Это снаружи, а изнутри — защищается от испускающего рентгеновские лучи аккреционного диска, окружающего черную дыру и находящегося в глубинах самого Ядра. Но в конце концов Туманность истощится совсем, и этот гравитационный мир обнажится, откроется космосу, поддерживаемый лишь теплом Ядра и, в самом конце, медленным испарением самой черной дыры.

Однако задолго до того, как все туманности погибнут, гравитяне покинут ненужные им миры. С огорчением Рис понял, что гравитационные создания являются настоящими хозяевами этого космоса, а люди — мягкие, грязные и вялые — просто случайные прохожие.

Близился момент максимального сближения.

Пейзажи Ядра стали видны невооруженным глазом, и пассажиры то и дело вскрикивали или вздыхали. Рубка неслась всего в каких-то десятках миль от бурлящего океана. Киты, бледные и невозмутимые, как призраки, проплывали над его поверхностью.

Что-то тянуло Риса за ноги. Раздраженный, он ухватился за остов Телескопа и подтянулся обратно к экрану. Но сила неумолимо нарастала, пока не стала вызывать неприятные ощущения…

Это обеспокоило Ученого. Рубка должна находиться в состоянии свободного падения. Неужели что-то препятствует? Рис выглянул в прозрачное окно, ожидая увидеть… что именно? Может, Рубка вошла в какое-то мнимое облако, некую струю, выплеснувшуюся из странного океана там, внизу?

Но ничего этого не было.

Он снова посмотрел на Телескоп и увидел, что Холлербах располагается вверх ногами по отношению к нему. Вытянутыми руками старик цеплялся за стойку монитора и отчаянно пытался подтянуть лицо на уровень экрана. Как ни странно, его и Риса, казалось, притягивало к разным концам корабля. Нид и Джаен подобным же образом расположились у каркаса Телескопа, за который они ухватились, почувствовав наличие незнакомого и непонятного поля.

Повсюду раздавались крики. Непрочные конструкции из веревок и одеял начали разваливаться. Одежда, утварь и сами люди заскользили к стенам.

— Холлербах, в чем, черт побери, дело?

Старый Ученый сжимал и разжимал пальцы.

— Дьявол, это не очень-то хорошо для моего артрита…

— Холлербах!..

— Приливные силы! — отрезал Холлербах. — Клянусь Костями, мальчик, неужели ты ничего не усвоил из моих лекций по небесной механике? Мы настолько близки к Ядру, что гравитационное поле значительно меняется даже в масштабах фута.

— Черт побери, Холлербах, если вы знали об этом, почему не предупредили нас?

Холлербах не смутился.

— Да это же очевидно, мой мальчик!.. И каждую минуту приближается действительно эффектное событие. Как только градиент поля превысит момент, вызванный трением о воздух… А, вот оно!..

Изображение на экране смазалось, наводка телескопа сбилась. Волнующийся океан закружился вокруг Риса. Теперь ненадежная конструкция из веревок развалилась окончательно, и ошарашенных пассажиров разбросало по сторонам. На стенах и на одежде появились капли крови.

Корабль разворачивался.

— Носом вниз! — Холлербах, все еще цепляясь за Телескоп, почти кричал, чтобы его слышали. — Корабль придет в равновесие, повернувшись носом к Ядру…

Тупой нос корабля качнулся в сторону Ядра, прошел через состояние равновесия и начал поворачиваться обратно, как гигантская намагниченная игла, поднесенная к куску железа. С каждым качанием беспорядок внутри увеличивался. Теперь среди мечущихся пассажиров были и бесчувственные тела. Рису почему-то вспомнился танец, увиденный им в Театре Света. Ядро и Рубка подобно танцорам кружились в каком-то воздушном танце, корабль вальсировал в объятиях гравитационного поля черной дыры.

Наконец корабль успокоился, теперь его ось была направлена к Ядру. Пассажиры и их пожитки сосредоточились в торцах цилиндрического зала, где приливные эффекты были наиболее сильными. Рис и другие Ученые, все еще цеплявшиеся за раму Телескопа, находились возле центра тяжести Рубки и отделались довольно легко.

За окнами проносились кроваво-красные океаны.

— Мы должны быть рядом с ближайшей точкой, — прокричал Рис. — Если мы только переживем ближайшие несколько минут и корабль выдержит приливные напряжения…

Нид, обняв руками колонну Телескопа, наблюдал за океаном Ядра.

— Кажется, мы должны будем пережить еще кое-что, — крикнул он.

— Что?

— Смотрите!

Нид неосторожно махнул рукой, и тут же соскользнул с Телескопа. Он сделал отчаянную попытку снова уцепиться за инструмент и оторвался окончательно. Все еще глядя в окно, парень упал тридцатью футами ниже в шевелящуюся людскую массу, прижатую к одному из торцов цилиндрической камеры.