Болтушка (СИ) - Вера Чиркова

Очень скоро оказалось, что у русалок и дроу разные планы действия. Базелс ринулся выжигать боевыми амулетами ловушки и рождающихся из них монстров и неплохо справлялся со своей задачей сам. Однако Хасит, доставший свое страшное оружие, почему-то остался именно с ним. Все остальные бросились помогать морским девам собирать обезумевших от ужаса людей и отводить их на тот конец острова, где пока не открылась ни одна ловушка.

Только Кор никуда не бежал и не суетился, и у присматривающего за ним Гарта мелькнула мысль, что не так он беззащитен, как показалось в первую встречу. Мальчик медленно брел вдоль берега, размеренно поднимая руку и бросая свои невидимые кинжалы в сторону моря. Туда, где бесновались в предвкушении добычи щупальца кровожадных монстров. И лишь изредка вскидывал голову и с тоской смотрел на высившиеся за зеленью сада и недоступные пока для него стены дворца. Все магические твари: и туманные змеи величиной с бревно, и посверкивающие огнем колючие шары, и ледяные крысы размером с овцу – выползали именно оттуда. Мальчику не очень-то верилось, что маг сможет в одиночку истребить их всех, а сам он ему помочь ничем не мог. Воздушные кинжалы Кора проходили сквозь порождения ловушек, почти не причиняя им вреда, и ребенку пришлось от них отступить. Но он отчетливо чувствовал, что мать еще жива и находится все в том же закрытом со всех сторон камнем месте. И истово надеялся, что монстры не смогут ее достать.

Но внезапно это ощущение надежности пропало. Все изменилось в один миг, в кажущейся незыблемой непроницаемости каменной защиты появилась дыра, и в следующий миг мать Кора падала в нее, стремительно удаляясь от сына.

Разумом ребенок понимал, что догнать, достать ее он не сумеет, но в душе, там, где жила вера в чудеса и свою все увеличивающуюся власть над водой, вспыхнуло безумное желание попытаться все исправить. Остановить непонятное и неправильное падение матери, совершенно не похожее ощущениями на перемещение в магическом тоннеле портала, разметать от нее все ширящуюся полосу темной, недоброй силы, лезущей из ловушек.

Не задумываясь ни на миг, движимый этим стремлением Кор захватил столько воды, сколько сумел, невидимыми, но мощными руками, которые появлялись у него, когда ребенок просил поддержки у моря. Загнул получившуюся волну крутым гребнем и погнал на дворец, забросив себя на вершину этого невиданного явления.

Закричала что-то своим родственницам Лармейна, и все они, оглянувшись, вдруг ринулись в море. Привлеченные этим криком спасатели на миг отвлеклись от монстров, рассматривая небывалое зрелище.

С моря на остров стремительно надвигалась неширокая, но высокая полоса воды, похожая на гигантский язык, высунутый неведомым водным монстром, чтоб лизнуть сахарные стены дворца. И на конце этого языка, как муравей, стоял Кор, глядя только на свою цель. Потрясенные увиденным, дружно ругнулись Змей и Гартлиб, ошеломленно замер на миг дроу, огорченно нахмурилась монахиня.

– Что он творит... – безнадежно выдохнула Тмирна, догадываясь, ребенок почувствовал нечто странное и страшное.

И этот ненавистный ему поворот событий разом сдернул с него привитую матерью рассудительность, вмиг превратив в шальное существо, живущее только собственными чувствами. Однако, едва ли не впервые за много лет, мудрая настоятельница не знала способа решения этой проблемы и подозревала, что нет его и ни у кого другого.

Только Кор, гнавший свою волну по острову, точно знал, куда он направляется, и думал сейчас не только о том, как бы достичь дворца любой ценой. Он внимательно следил за каждой частицей воды, ощущая их как многочисленные пальцы непомерно разросшихся рук, и старался не повредить по пути красивые беседочки и скамейки. И при том не забывал тщательно подбирать этими водными руками всю гадость, что лезла из ловушек.

Наверное, ему не хватило бы силы довести волну до дворца и завершить начатое – мальчишка делал подобное впервые и пределов своей силы не знал. Но вскоре почувствовал, что в его волну влилась вторая, третья, поддержали его с разных сторон, взяли на себя непростую работу по освобождению острова от оставленных ведьмой «подарков».

Во дворец они ворвались все вместе, пронеслись очищающей волной по нижнему этажу, плеснулись на лестницы и помчались дальше – вода не та стихия, что может стоять на месте, если только не превратилась в лед.

Уже через несколько минут, перехлестнув через остров, волна ушла с него в море, унося с собой монстров и грязь. Кровожадные твари, воспитанные Райзи, алчно накинулись на порождения ловушек, но те тоже были порождением зла и не собирались уступать. Вскоре море кипело над местом, где они сошлись в битве, и несколько русалок ловко добивали пытающихся улизнуть чудищ.

Однако Кора и Лармейны с ними не было. Едва ворвавшись на гребне волны во дворец, мальчишка передал свою воду морским девам и ринулся туда, где его душа совсем недавно ощущала тепло матери. Лармейна последовала за ним – оставить сына в такой момент она не могла. Они почти одновременно ворвались в подвал, хлюпая по оставленным морем лужам, дружно выбили воздушными кинжалами надежно запертую дверь. А спустившись по каменным ступеням, обнаружили открытую дверь в грязную, но пустую камеру, и вторую, в довольно уютное помещение с разбросанными вещицами, владеть которыми мог только маг. На полу, в небольшом кругу, выбитом в треснутых плитах, лежали выгоревший дотла амулет и оброненная впопыхах кружка.

Значит, пленники ушли, и где их теперь искать, не знала ни зеленоволосая женщина, ни печально шмыгающий носом мальчишка.

– Кор, – твердо заявила русалка, – я не чувствую ее рядом, но она жива. Далеко, но жива. Понимаешь?! И это главное, у нас есть надежда. Значит, очистим остров и море, и начнем искать. И друзья твоего отца тоже будут, они хорошие люди. Идем отсюда... тебе нужно в море, ты потратил слишком много сил.

Ребенок долго смотрел ей в глаза, потом кивнул.

– Идем. Но в море я не останусь, пойду с отцом. Мама хотела, чтоб мы жили с ним.

– А разве я против? – клыкасто улыбнулась русалка, умело скрывая разочарование.

Стоны и всхлипы были первым, что проникло в сознание Мальяры, затем она ощутила упирающиеся в спину углы чего-то твердого и вонь.

Эти стоны и вонь, сложившись вместе, сразу напомнили женщине все, что случилось перед ударом. Она распахнула глаза и сжалась от ужаса, обнаружив, что ничего не видит. И это могло значить, что от удара она потеряла зрение... или здесь так темно. Но сначала Мали решила проверить, все ли у нее цело. Осторожно пошевелила пальцами, потом ощупала руки и ноги, прислушиваясь к стонам и робкому шепоту. И вскоре по звукам поняла, что они находятся в довольно просторном помещении и почему-то разбросаны по нему, хотя судорожно держались друг за друга во время странного падения.