Идеальный герой - Виктория Коннелли

— Привет! — окликнул ее кто-то, отрывая от сокровенных мыслей.

Она подняла голову — над ней возвышался Роб, тоже с рожком мороженого в руке.

— Тайные мечты и все такое? Парапет забронирован или как?

Джемма пожала плечами, и Роб посчитал, что этого достаточно.

— Мята с шоколадной крошкой, — подмигнул он ей. — Лучший в мире вкус. А у тебя?

— Клубника.

— А мне ты всегда представлялась девушкой «двойной шоколад».

— Да?

Роб молча кивнул, но Джемме не хотелось вдаваться в подробности, что натолкнуло его на такой вывод о ее вкусовых пристрастиях.

— Решила не ходить со всеми в паб?

Он махнул в сторону «Портового кабачка».

— Слишком шумно…

— И денек сегодня тоже выдался суетный, правда? На съемках…

Джемма кивнула, а Роб издал протяжный печальный свист.

— Кажется, мы никогда этот фильм не закончим, — сказал он.

— Ой, я тебя умоляю!

Роб удивленно поднял брови:

— Знаешь, я таких неактрис еще ни разу не видел.

— Что это значит? — немедленно ощетинилась Джемма.

— Пойми меня правильно, — покачал головой Роб. — Я вовсе не хотел сказать, что ты плохо играешь, — ты, по-моему, одна из лучших в стране, и я очень удивлюсь, если тебя не переманит Голливуд, но… в общем, мне кажется, это все не для тебя.

Джемма помрачнела:

— Я тебя что-то не понимаю…

— Очень даже понимаешь, — возразил Роб, не смущаясь ее нежеланием обсуждать больную тему. — Я за тобой наблюдал и… — он выставил вперед ладонь, словно заслоняясь от свирепого взгляда Джеммы, вызванного его словами, — увидел по твоему лицу, до чего ты несчастна. Не отпирайся! Я давно это заметил.

Джемма молчала. Она не находила слов, чтобы его разубедить. Работа в кино и без того сплошная нервотрепка, а тут еще узнаешь, что за тобой наблюдают не только на площадке, но и за ее пределами…

— Смотри! — Роб ткнул пальцем в ее рожок. — Течет — вон там!

— Где?

— С другой стороны, — засмеялся он, указывая на потек.

Джемма повернула рожок, но было поздно — по всей руке уже пролегла блестящая пунцовая дорожка.

— Тебя нельзя пускать в приличное общество, — пошутил Роб, лукаво посмеиваясь.

Джемма расстегнула сумку, порылась в ней и достала носовой платок.

— Безобразие, — проворчала она, вытирая мороженое.

— На пляже без этого никуда, — утешил ее Роб.

Джемма, не дожидаясь новых клубничных потоков, стала быстро доедать свой рожок.

— Как продвигается вязание? — поинтересовался Роб, разглядывая содержимое ее сумки.

Джемма застегнула молнию. Неужели и он видел ее со спицами в руках?

— Можно посмотреть? — осторожно спросил Роб.

— Это еще… не закончено.

— Ничего, — не смутился он. — Покажи!

— Нет, правда…

Но Роб по-хозяйски расстегнул ее сумку и вынул детскую розовую кофточку.

— Ну надо же! — восхитился он. — Просто чудо! Лучше, чем моя мама вязала, а она, скажу тебе, была большая мастерица. У меня четыре сестры и двое братьев, и она нас всех обвязывала, пока мы не поступили в колледж. Впрочем, она хотела, чтобы мы и там носили ее вещи. Думаю, она и свадебные платья сестрам могла бы связать, если бы постаралась.

Джемма рассмеялась.

— Между прочим, ты могла бы этим неплохо зарабатывать, — заметил Роб.

Джемма почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Она и сама уже давно вынашивала подобные планы, хотя понимала, что с точки зрения общественного признания это занятие не так выигрышно и никогда не сравнится с актерской игрой. И тем не менее больше всего на свете ей хотелось сидеть дома и что-нибудь вязать. Она постоянно фантазировала, какие интересные вещи могли бы у нее получаться, и рисовала фасоны на обороте сценария. Джемма мечтала о мотках роскошной пряжи, о невиданных прежде сочетаниях оттенков — вот только сможет ли она на это прожить?

— Терезе тоже понравилось, — сказала она.

— Ничего удивительного, вещица — первый сорт, — похвалил Роб. — Ни за что не бросай это дело. Можно даже создать веб-сайт и продавать свои работы в Интернете. Я уверен, ты не прогадаешь.

Джемма невольно улыбнулась: ни с кем она еще не обсуждала свои тайные замыслы.

— Попытаться обязательно стоит — если у тебя это, конечно, не блажь.

— О нет, не блажь, — заверила Джемма.

— Вижу, — подтвердил Роб. — Не сомневаюсь, что ты, если постараешься, можешь добиться чего угодно. Добилась же в актерской игре. И у тебя хорошо получается, только, Джемма, я точно знаю, что сердце у тебя к кино не лежит.

Она встретилась с ним взглядом. Роб смотрел пристально — словно глазами проникал ей в самую душу. Кто же он, этот человек, разбирающийся в вязанье лучше, чем Генри Тилни из «Нортенгерского аббатства» — в муслинах?

— Сама посуди, многого ли ты достигла, играя в кино? — продолжал Роб.

— Но это моя первая картина, — начала оправдываться Джемма.

— Да, но был еще телефильм.

— Но не то чтобы очень…

— Ты все время себя принижаешь, — перебил Роб, — хотя многое успела сделать. Я только хочу сказать, что всего этого ты достигла как будто через силу. А теперь представь, какие горы могла бы свернуть, если бы тебе это было интересно.

Джемма вдруг поняла, что все это время слушает его с невольной улыбкой.

— Ты и правда думаешь, что я смогла бы?

— Конечно!

— Смешной ты…

— Почему?

— Нет чтобы пропускать пинту за пинтой с приятелями, сидишь тут со мной на парапете, ешь мороженое и рассуждаешь о вязаных кофточках…

— Я с тобой — остальное не важно, — шепнул Роб, наклонившись к ней совсем близко.

И прежде чем Джемма успела сообразить, что ответить, он поцеловал ее. Ничего подобного Джемма не ожидала, но она не отстранилась, а прикрыла глаза и ответила на его поцелуй. Вокруг них, хрипло крича, летали стаи чаек.

На его губах еще угадывался мятно-шоколадный привкус, и Джемма не знала, понравилась ли ему клубника.

Глава 36

Когда Оли и Кей вышли из Уэнтуорт-хауса, уже смерклось, небо и море охватила мгла. Ночная гавань с темно-лиловой водной гладью казалась поистине волшебным зрелищем, и Кей снова поблагодарила судьбу за то, что теперь может считать Лайм-Реджис своим домом. Впрочем, к удовольствию примешивалась и горчинка, потому что ценой ее счастья стала жизнь ее дорогой Пегги. Кей очень скучала по ней. Каждый день она то и дело обращалась к Пегги в своих мыслях, а теперь жалела, что не может рассказать ей об Оли. Пегги сразу бы полюбила его — в этом Кей нисколько не сомневалась. На минуту она попыталась представить, в каких выражениях она стала бы расхваливать его своей подруге. И пусть зрение Пегги в последние дни отказывало, Кей заверила бы ее, что Оли — настоящий герой ее романа.