Бастард - Тимур Вычужанин

Это было весной. Только недавно сошёл снег, и на дорогах стояла ужасная грязь, больше походившая на трясину, в которой охотно вязли не только тяжёлые фургоны и лошади, но даже пешие путники. Поэтому я и предпочёл срезать через лес. Крюк, конечно, выходил приличный, но что-то мне подсказывало, что так выйдет быстрее и уж тем более куда приятнее, чем это шлёпанье с промокшими сапогами, ужасным настроением, запахом конского и людского пота, постоянными ругательствами и резкими выкриками. Да и к тому же сейчас был просто огромный шанс наткнуться на каких-нибудь работорговцев, а в лесу меня вряд ли ждал кто-то страшнее разбойников, которые в этих местах не убивали, если не было чего украсть, а пропускали мимо, не трогая или же просто спрашивая о ситуации в мире (всё-таки безвылазно сидеть в лесу приходилось, а новости с фронта, как говорится, знать охота), что очень даже нетипично для работников ножа и топора, которые прослыли весьма кровожадными типами среди всех народов, даже среди гномов, которые редко кого признавали более буйным, чем они сами, но это был как раз один из таких уникальных случаев. К тому же, вряд ли мне светила даже встреча с этими «миролюбивыми ребятами», ведь кое-где поговаривали, что в этом лесу разбили свой лагерь беженцы из Мортремора, который вдруг решил провести набеги на деревни близ их границы с лесами эльфов востока. Конечно, проще остроухим было бы вернуться под спасительные кроны вековых гигантов, но стражи границ отказались их пускать, поэтому несчастным жертвам внезапной агрессии пришлось переходить через горы, где по известной взаимной неприязни гномы отказались их приютить, и теперь обретаться на территории Хариота, куда завела меня не простая дорога посыльного. Мне было интересно познакомиться с представителями легендарного, самого гордого и магически одарённого народа, но вместе с этим я и боялся их встретить, не зная, как они себя поведут с чужаком, который появился в лесу, ставшего, по сути, уже их владениями. Я много слышал об эльфах, но пока проверить всё личным знакомством и отделить слухи от настоящих фактов мне не представлялось возможности, но вот она так рядом, буквально в паре шагов, а я готов развернуться и выпустить её из рук. Такой глупости я бы себе никогда не простил, да и вперёд меня вело предчувствие. Что если я не попаду к эльфам в этом лесу, то потеряю нечто очень важное. Так оно и получилось.

Эльфийский лагерь я нашёл ближе к закату. Встретил он меня не слишком приветливо, хотя, как оказалось, это было лишь первое обманчивое впечатление. Здесь не горело ни одного костра, а небольшие магические светлячки, которые могли запускать даже дети, давали больше тени, чем света, придавая при этом всему на лесной поляне истинно эльфийский оттенок изящности, таинственности и грациозности, смешанного с всепоглощающим спокойствием. Ни одного сорванного цветка, даже помятого стебелька или обломанной для костра ветки — всё здесь сохранило первозданный вид, будто бы и не стояло под сенью деревьев тёмно-зелёных навесов и палаток. Зато вот сами эльфы были очень заметны в своих красивых, просторных, сказочно украшенных одеждах цвета оперения огненного феникса — птицы, символизирующей весь народ эльфов, ведь и им когда-то пришлось восстанавливать свои леса и оплоты, чтобы потом вновь вознестись над всеми. Однако, в отличие от людей, эльфы не забыли тех ужасных пожаров, что бушевали на их родине, не забыли и кованых латных башмаков, что топтали их земли, помнили мечи, которые проливали кровь их собратьев, собирая свою ужасную жатву. Этому народу дарована превосходная память наряду с возможностью смотреть гораздо дальше в глубь времён. Наверное, поэтому теперь они редко выходят из своих лесов и не вмешиваются в дела людей. Остроухие, в отличие от нас, не хотят повторять ошибок прошлого, хоть и не мешают слишком порывистым юнцам идти на людские войны, хотя неприветливое отношение однополчан вынуждает эльфов дезертировать очень быстро, приводит к разочарованию и их возвращению в навсегда застывшие в потоках времени леса на далёком востоке. И тут, будто бы перенесённая невероятно мощным колдовством, находилась та самая земля вечно цветущей зелени. И жители её сейчас заинтересованно смотрели на меня.

Как мне и представлялось, все они были красивы, все без исключения. Наверное, эльфы просто не могут не рождаться такими прекрасными, это было против их утончённой натуры, против самой их природы. Но это была не такая красота, как у людей. Другая, при чём совершенно. Человеческая красота — простая, открытая и далеко не идеальная, а эльфийская красота была, напротив, самим совершенством. Настолько, что в это верилось с трудом, пусть они сейчас и сидели так близко, что можно было дотянуться до ближайшего эльфа в кожаных доспехах охотника и тронуть его за плечо, чтобы спросить дорогу. Но я продолжал молчать, поражённый, не смеющий вымолвить даже слова, боясь разрушить эту чудесную сказку, которая напоминала скорее картину или гравюру из книги со старыми легендами, но никак не желала походить на лагерь отвергнутых всеми беженцев. Я даже протёр глаза, чтобы убедиться в том, что это действительно происходит со мной наяву, что это не сон и не какой-нибудь морок шутника-иллюзиониста. Но эльфы не исчезли. Они продолжали всё так же смотреть на меня своими большими глазами. Особенно дети. О, да, здесь было довольно много детей. Как минимум десять остроухих босоногих ребятишек остановили свои игры и удивлённо моргали, глядя на пришельца, роль которого мне невольно довелось исполнять в этой немой, но невероятно насыщенной эмоциями сцене. Здесь кружилась настоящая метель из чувств, я почти чувствовал это, даже будто бы ощущал их запах, но это было лишь мимолётное наваждение. Тот самый охотник смотрел на меня с настороженностью и подозрением, другие — со смесью страха и недоверия, я тогда не понимал, чего они боятся, но потом до меня дошло, что они, как и люди, боятся того, чего не знают, а я сейчас был как раз из этой категории, в глазах детей же читался явный интерес к по-дорожному одетому чужаку, они и раньше видели таких, как я, но всё больше издалека, а теперь вот он я, стою так близко, можно меня рассмотреть и пощупать. Были здесь и другие взгляды: высокомерные, холодные, мягкие, сочувственные, были и добрые — их на меня бросали эльфийские женщины…или девушки, я никогда не умел угадывать точный возраст этих остроухих. Но не было здесь явно злых, неприязненных взглядов, которыми так часто одаривают представителей других рас люди. И это было необычно, странно, выбило меня из колеи, настолько я привык к всепоглощающей людской злобе, что теперь я не знал, что делать, когда я её не оказалось, витающей в воздухе, как это бывает обычно.