Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) - Вадим Роговин

Такую же тенденцию к отходу от ленинского понимания роли ЦКК в обеспечении единства партии содержало и его теперешнее выступление. В заключительном слове по отчёту Центральной Контрольной Комиссии её председатель Куйбышев заявил, что «существующее руководство партией является одним из лучших в истории нашей партии», что именно Сталин «является тем лицом, которое, сумело вместе с большинством Центрального Комитета и при его поддержке сплотить вокруг себя все лучшие силы партии и привлечь их к работе»[552]. Таким образом, уже на XIV съезде впервые прозвучали типично культовые формулировки, которые впоследствии будут неимоверно раздуты сталинистской пропагандой.

При обсуждении отчёта ЦКК возникла острая дискуссия, связанная с постановкой оппозицией вопроса об ухудшении партийных нравов. Признаком этого деятели оппозиции считали обнародованные ими данные о том, что некоторые ленинградские коммунисты сообщали в ЦК и ЦКК о своих личных разговорах с оппозиционерами. По этому поводу выступил председатель Ленинградской контрольной комиссии И. Бакаев: «Я не могу равнодушно отнестись и к тем нездоровым нравам, которые пытаются укоренить в нашей партии. Я имею в виду доносительство… если это доносительство принимает такие формы, такой характер, когда друг своему другу задушевной мысли сказать не может, на что это похоже?.. Товарищи, я меньше всего склонен к преувеличениям, я здесь говорю, что эти нравы нетерпимы в нашей партии, что партия должна по рукам дать тем товарищам, которые пытаются культивировать такие нравы»[553].

Эти слова Бакаева были оспорены членом Президиума ЦКК М. Шкирятовым, который сказал, что доносы в высшие партийные органы о желании отдельных членов партии создать какие-нибудь группировки — это «обязанность каждого члена партии»[554]. Такая постановка вопроса была полностью поддержана Куйбышевым. Ещё дальше пошёл С. Гусев, который назвал выступление Бакаева «припадком мещанской морали»: «Фальшивишь ты, Бакаич, фальшивишь, — поверь мне… Я не предлагаю ввести у нас ЧК в партии. У нас есть ЦКК, у нас есть ЦК, но я думаю, что каждый член партии должен доносить. Если мы от чего-либо страдаем, то это не от доносительства, а от недоносительства»[555].

Подобные выступления вызвали резкий протест оппозиционеров. Всю несостоятельность сравнения партийных органов с ЧК показала в своём выступлении К. Николаева: «Товарищи, что такое чекист? Чекист — это есть то орудие, которое направлено против врага… Против классового нашего врага… Доносы на партийных товарищей, доносы на тех, кто будет обмениваться по-товарищески мнением с тем или иным товарищем, это будет только разлагать нашу партию, и не членам Центральной Контрольной Комиссии выступать за такие доносы и делать подобного рода сравнения. Такая система в партии будет наносить ущерб, она будет затушёвывать истинное недовольство, ряд недоумённых вопросов, которые возникают у каждого мыслящего коммуниста, задумывающегося над теми явлениями, которые встают перед ним в современной трудной, сложной обстановке. Не такой системой надо бороться. Надо бороться системой правильной постановки внутрипартийной демократии»[556]. Характерно, что эти слова Николаевой вызвали смех в зале.

Перед голосованием резолюции по отчёту ЦКК С. Минин выступил от имени ленинградской делегации, заявив, что она воздержится при голосовании. Он зачитал заявление, в котором, в частности, говорилось: «Развившаяся за последнее время система писем, использования частных разговоров, личных сообщений, когда всем этим пользуются без всякой проверки, и все эти сообщения объявляются сразу вполне достойными веры, причём авторы подобных сообщений и писем берутся тут же под особое покровительство… не может не привить в партии самые нездоровые и до сих пор немыслимые обычаи. Всё это, вместе взятое, стоит в прямом и резком противоречии как с основами внутрипартийной демократии, так и со всем строем и характером нашей большевистской ленинской партии»[557]. Председательствующий Петровский под аплодисменты и крики «Правильно!» объявил это заявление не относящимся к резолюции по отчёту ЦКК и отказался провести по нему голосование.

Съезд отверг и другие предложения и поправки оппозиции. При поимённом голосовании резолюция большинства ЦК собрала 559 голосов, резолюция «новой оппозиции» — 65 голосов.

В дискуссии на съезде лидеры ЦК, ещё недавно защищавшие Зиновьева и Каменева от критики со стороны Троцкого, не преминули заявить, что их нынешняя «капитулянтская» позиция является рецидивом их ошибок в октябре 1917 года. Впервые этот приём был использован в речи Бухарина. В заключительном слове Сталин, защищая Бухарина от «разнузданной травли» со стороны оппозиции, заявил: «Я знаю ошибки некоторых товарищей, например, в октябре 1917 года, в сравнении с которыми ошибка Бухарина (имелся в виду его лозунг «обогащайтесь» — В. Р.) не стоит даже внимания»[558].

В атмосфере озлобленности по отношению к оппозиции, утвердившейся на съезде, Зиновьеву и Каменеву было предъявлено обвинение, которое они сами недавно предъявляли Троцкому — в том, что они хотят «поставить партию на колени». «Я бы хотел, — заявил Рыков, — чтобы установилось полное сознание у оппозиции, так же как и у всех членов партии, что… никогда и ни перед кем, ни перед Сталиным, ни перед Каменевым, ни перед кем-либо другим партия на коленях не стояла и не станет. (Аплодисменты. Голоса: «Правильно!». Голоса, направленные к ленинградской делегации: «Позор!»)[559]

Вместе с тем, Рыков утверждал, что «общий интерес партии заключается в том, чтобы Сталина, Зиновьева, Рыкова, Каменева и всех нас запрячь в одну запряжку…»[560]. Аналогичные суждения высказал Томский. Отвечая на высказывания Каменева о недопустимости «культа вождя», он говорил: «…Мы всё время против этого боролись; система единоличных вождей не может существовать и её не будет, да, не будет»[561].

Ещё более энергично, чем Рыков, Томский отверг самую мысль о том, что итогом съезда могут быть какие-либо организационные выводы в отношении Каменева и Зиновьева. «Что, у нас людей много? Что, мы с ума сошли? Каменева и Зиновьева отстранить? Зачем? С какой стати? Что это такое? Оставьте вы эти разговорчики…»[562] Опасение ленинградцев, что съезд может завершиться организационными репрессиями против их лидеров, не менее решительно отверг и А. Андреев: «… Мы все ценим достаточно высоко и т. Каменева, и т. Зиновьева. Напрасно т. Лашевич убеждал нас в том, что мы стоим за то, чтобы сжить т. Каменева и т. Зиновьева со свету. Мы не мыслим себе даже, чтобы т. т. Каменев и Зиновьев не были в руководящем органе ЦК — Политбюро»[563].

Существенные изменения в эту, казалось бы, единодушную позицию большинства внёс в заключительном слове Сталин, бросивший недвусмысленную угрозу лидерам оппозиции. Перед ритуальными словами о необходимости сохранения единства партии и коллегиального руководства, Сталин заявил: «Мы против политики отсечения. Это не значит, что вождям позволено будет безнаказанно ломаться и садиться на голову. Нет, уж извините. Поклонов в отношении вождей не будет. (Возгласы: «Правильно!» Аплодисменты)… Партия хочет единства, и она добьется его вместе с т. т. Каменевым и Зиновьевым, если они этого захотят, без них — если они этого не захотят. (Возгласы: «Правильно!» Аплодисменты)»[564].

Изображая себя в качестве поборника партийного единства, а своих оппонентов — в качестве сторонников отсечения от руководства других лидеров партии, Сталин обвинил Каменева и Зиновьева в том, что они требуют жёстких мер не только против Троцкого, но и против Бухарина. «Чего, собственно, хотят от Бухарина? Они требуют крови тов. Бухарина… Крови Бухарина требуете? Не дадим вам его крови, так и знайте»[565].

Вовлечённый с самого начала и до конца во всё обостряющуюся полемику, принимавшую всё более личный характер, съезд не сумел сколько-нибудь серьёзно обсудить коренные вопросы социально-экономической стратегии партии.

Впоследствии в «Кратком курсе истории ВКП(б)» был выдвинут тезис о том, что XIV съезд принял «сталинский план социалистической индустриализации». На протяжении многих лет этот съезд именовался в историко-партийной литературе «съездом индустриализации». Однако идея индустриализации формулировалась в решениях съезда лишь в самой общей, декларативной форме. Не была конкретизирована и формула о «всемерном обеспечении победы социалистических форм над частным капиталом», не были рассмотрены вопросы об источниках индустриализации, о темпах развития промышленности и т. д. Более того, в политическом отчёте ЦК Сталин выступил против увеличения капиталовложений в развитие промышленности.