Путь Геракла : история банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову - Николай Кротов

Так вот, в начале 90-х годов Гаон попытался в виде компенсации присвоить средства нашего парижского Евробанка. Но иск Noga стал бы мелочью по сравнению с тем, что могло бы произойти при неблагоприятном развитии событий. Россия в то время, приняв на себя долги СССР, была несостоятельным должником, и нельзя было исключить вероятность инициирования процедуры ареста всех государственных активов, находящихся за рубежом. Тогда многие кредиторы стали бы гоняться по всему миру за нашими самолетами, кораблями и банковскими активами.

В 1992 году, когда Минфин получил первый транш кредита МВФ, эту валюту, естественно, положили на наши счета, встал вопрос: как и куда ее размещать. Внешэкономбанк СССР в 1991 году приказал долго жить, де-факто стал банкротом и без денег. В 1992 году я как раз вернулся в Центробанк России и, столкнувшись с проблемой, сказал председателю правления Внешторгбанка России Юрию Владимировичу Полетаеву: «Юра, людей, специалистов по валютным операциям, у нас нет! Дмитрий Тулин разбирается в общих экономических проблемах, но надо кому-то размещать валютные средства. Пришли мне человека». Следует сказать, что новый Внешторгбанк России, созданный в 1992 году, имел пару дилеров да двух девочек в back-офисе. Полетаев прислал мне своего старшего дилера Александра Потемкина.

Начали работать, вскоре приходит Т.В. Парамонова (она тогда в банке контролировала исполнение госбюджета, расчеты и бухгалтерию) и жалуется: «У нас валютные средства не зачисляются в баланс!» Я вызываю Потемкина, и выясняется, что операции действительно в баланс не вносятся, а действия записываются только на листочке: «Размещено 30 млн долларов через Chase Manhattan Bank с такого-то числа на три месяца по такой-то ставке». И ребята даже дату закрытия не ставят. Я вызываю Тулина: «Вы что там одурели?! Разве так делаются валютные операции? Есть же в банке back-офис, все должно фиксироваться в бухгалтерии».

В это время приезжает из Парижа Юра Пономарев, руководитель Евробанка, и предлагает: «Давайте я буду вести ваши валютные операции за маленькую комиссию! Мы как раз купили небольшую компанию Financial Management Company Limited — FIMACO, зарегистрированную в офшоре». Обычная, кстати, практика, у Моснарбанка тоже была такая дочерняя компания для работы на рынке ценных бумаг, зарегистрированная на острове Мэн. Никаких тайн в этом не было! Мы подписали соглашение.

ПОНОМАРЕВ Ю.В.:В Евробанке находились депозиты Центрального банка РФ, и мы чувствовали себя крайне неуютно. Идея родилась в моей голове, но орденов здесь не дождешься, хорошо, что хоть преследователи перестали злословить. Виктор Владимирович Геращенко одобрил предложенную мною схему после ареста Гаоном денег ЦБ в Швейцарии и Люксембурге. Мы беспокоились за судьбу хранящихся у нас валютных ресурсов Центрального банка, так как понимали, что через суд их могут арестовать держатели просроченных требований на наше государство. Судебных приставов мы ждали со дня на день.

Поэтому, когда B.B. Геращенко был у нас в Париже и ему в моем кабинете сообщили по телефону об аресте средств в Люксембурге, я предложил ему использовать для хранения резервов офшорную компанию FIMACO, купленную Евробанком в ноябре 1990 года у банка Societe Generale. Компания была зарегистрирована на острове Джерси. Виктор согласился, и Центральный банк стал основные свои деньги хранить в этой компании, передав их по договорам на управление. все операции выполнялись по поручению FIMACO французским персоналом банка, находящимся в Париже. С этих пор в отчетах Евробанка стали значиться суммы, привлеченные от корпоративного клиента, располагавшегося на территории европейского экономического сообщества. Раньше аналогичные суммы числились поступившими из Центрального банка РФ. Если бы к нам пришел судебный пристав, мы должны были бы ответить, что у нас нет денежных средств Центрального банка РФ. А на острове Джерси арестовать деньги ЦБ теоретически было можно, но подавать в суд должен был гражданин этого острова, по местному закону иностранец в суд обращаться не может. Далее следовало ждать 30 дней до тех пор, пока дело будет передано в производство. А за это время деньги всегда можно перевести в более безопасное место. и все это легально, не нарушая законов.

Так что средства с тех пор стали проходить следующий путь: со счетов Центробанка на счета ЦБ в Евробанка, с них они отправлялись в FIMACO, после чего возвращались в наш банк от компании для размещения в депозиты, покупки депозитных сертификатов или каких-то других ценных бумаг. Одновременно деньги Центрального банка помогли нам подняться. У нас стало достаточно свободных средств, чтобы завоевать авторитет на европейском рынке. Мы были на нем кредиторами. вкладывали средства мы в самые ликвидные первоклассные ценные бумаги, так как в иные виды рисков по требованию ЦБ РФ их нельзя было вкладывать. Получали мы и небольшую плату за обслуживание проходящих по нашим книгам средств, насколько помню, 1/32 % годовых.

С самого начала все, что делалось через Евробанк, фиксировалось в его книгах, операции входили в его консолидированный баланс, это проверял Pricewaterhouse (еще без Coopers), французское бюро по надзору за Евробанком было в курсе сделок. Никто никогда не пытался оспаривать, что все проводимые через FIMACO операции делались под контролем Центробанка.

Сенсационность этому вопросу придал прокурор Ю.И. Скуратов в 1998 году. В тот момент нам пытались навязать в качестве аудитора компанию «Юникон». Я же, несмотря на все крики и всхлипы в Думе, был против этого, так как уверен, что Центральному банку России нужен серьезный иностранный партнер, компания с мировым именем. Весьма трудные были годы, чтобы экспериментаровать. Для противодействия нам и был раздут скандал, не имеющий ни малейшей иной причины. Что только после кризиса 1998 года у нас не проверяли. Даже о чеченских авизовках вспомнили!

Тогда мы наняли PricewaterhouseCoopers, им все рос-загранбанки открыли свои учетные книги. После проведенной проверки маститые аудиторы подготовили доклад, в котором был вывод, что никакого воровства в системе зарубежных банков с валютными средствами ЦБ не было!

Тогда же на нас давил Международный валютный фонд. В выводах проверки попытался усомниться заместитель директора-распорядителя фонда Стэнли Фишер. Он что-то стал мямлить… Но чья бы корова мычала… Фишер в 90-е годы активно работал с российским правительством, непосредственно участвовал в предоставлении России миллиардных кредитов, в том числе тот знаменитый в июле 1998 года, за несколько дней до августовского кризиса. Оригинальный тип. Вроде как американец, но с израильским гражданством. Родился в Зимбабве, но его родители родом из Литвы. Фишер стал, кстати, в 2005 году управляющим Банком Израиля. Даже председатель PricewaterhouseCoopers не выдержал и высказался по поводу Фишера: «Ну, ты, засранец, хватит голову морочить!» Ну, возможно не такими словами, но смысл я передаю правильно! Его тетчеровские взгляды на экономику хорошо сочетались с идеями, которые пропагандировал премьер-министр и министр финансов Израиля Биньямин Нетаньяху. Они заключались в следующем: снижение уровня поддержки правительством слабых слоев населения, снижение налогов для среднего класса и обладателей крупного капитала в надежде на то, что они и станут тем самым тягачом, который вытащит народное хозяйство из застоя.