Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Я не вижу связи, mon — сэр.

— Я тоже. — Джейсон поднялся на ноги. — Я хочу, чтобы ты мне помог, Измаил. Что ты скажешь?

— Только если ваш брат мне разрешит.

— Разрешит. Он мой брат , в конце концов.

— Я должен услышать это от него самого, сэр.

— Отлично. Ты мне не доверяешь.

— Нет, сэр, не доверяю, — ответил Измаил, опускаясь на колени и собирая то, что упало с подноса, отделяя разбитые тарелки от целых. — А вы сами поверили бы здоровому мужчине с сединой в волосах, который бежит по лестнице, набрасывается на вас и говорит вещи, которые может сказать любой?.. Давайте еще поборемся, и проигравший расскажет всю правду. Хотите еще подраться?

— Нет, я не хочу драться, и не надо меня уговаривать. Я не так стар, а ты не так уж хорошо дерешься, мой юный друг. Бросай свой поднос, и идем со мной. Я все объясню мистеру Сен-Жаку, который, еще раз тебе напомню, мой брат — брат моей жены. И довольно об этом — пошли!

— Что вам от меня нужно, сэр? — спросил официант, поднимаясь на ноги и следуя за Джейсоном.

— Слушай меня, — начал Борн, остановившись на ступеньках чуть выше площадки второго этажа и повернувшись. — Иди вперед меня в вестибюль к главному входу. Почисти пепельницы или что-нибудь еще, главное, веди себя так, как будто ты очень занят, но не забывай поглядывать по сторонам. Я приду через несколько минут, и ты увидишь, как я подойду и поговорю с Сен-Джеем и четырьмя священниками, которые будут рядом с ним.

— Там будут священники? — перебил удивленный Измаил. — Монахи, сэр? Даже четверо? А что они здесь делают, mon? Случились еще плохие вещи? Опять пришел злой дух?

— Они пришли сюда молиться, чтобы дурные вещи прекратились — больше не будет никакого злого духа . Но для меня важно поговорить с одним из них с глазу на глаз. Когда они будут выходить из вестибюля, монах, с которым мне надо встретиться, может отделиться от остальных, чтобы побыть одному… или встретиться с кем-нибудь еще. Как думаешь, сможешь идти за ним так, чтобы он тебя не заметил?

— А мистер Сент-Джей позволит мне это сделать?

— Давай он посмотрит в твою сторону и кивнет.

— Тогда я все сделаю. Я быстрее мангусты, и, как и она, знаю каждую тропинку на Транквилити. Он куда-нибудь пойдет, а я уже буду знать, куда он направляется, и первым окажусь на месте… Но как мне определить, за каким священником идти? Отойти может и не один монах.

— Я поговорю со всеми по отдельности. Он будет последним.

— Тогда я буду знать.

— А ты быстро соображаешь, — заметил Борн. — Ты прав, они могут все разойтись.

— Я хорошо соображаю, mon. Я пятый по успеваемости в классе в техническом училище острова Монтсеррат. Передо мной только четыре девушки, а им не нужно работать.

— Интересное наблюдение…

— Через пять или шесть лет у меня будут деньги на учебу в Барбадосском университете!

— Возможно, что и раньше. А теперь иди. Прямо к дверям вестибюля. Позже, когда монахи уйдут, я приду за тобой, но уже не в этой форме. Так что ты можешь меня не узнать. Если я тебя не найду, давай встретимся через час… Вот только где? Где здесь тихое место?

— У церкви Транквилити, сэр. На тропинке в лесу над восточным пляжем. Туда никто не ходит, даже по воскресеньям.

— Помню это место. Хорошая идея.

— Сэр, надо уладить еще кое-что…

— Вот, пятьдесят долларов. Американских.

– Благодарю вас, сэр!

Джейсон подождал у двери девяносто секунд, потом приоткрыл ее на дюйм. Измаил находился у входа, и он мог видеть, как Джон Сен-Жак разговаривает с четырьмя священниками в нескольких футах справа от конторки. Борн одернул мундир, по-военному расправил плечи, и вошел в вестибюль, направляясь к монахам и владельцу «Транквилити Инн».

— Ваши преподобия, ваш приход большая честь для меня, — обратился Борн к четырем чернокожим служителям. Сен-Жак с удивлением и любопытством смотрел на него. — Я на островах человек новый, и должен сказать, просто поражен. Правительство сочло чрезвычайно любезным шагом с вашей стороны, что вы нашли возможность успокоить наши бурные воды, — продолжал Джейсон, крепко сцепив руки за спиной. — За ваши усилия, королевский губернатор поручил мистеру Сен-Жаку выписать чек на сумму в сто фунтов для вашей церкви — естественно, все будет возмещено за счет казначейства.

— Это такой великодушный жест, что я даже не знаю, как вас благодарить, — искренне ответил викарий высоким мелодичным голосом.

— Просто скажите мне, чей это был порыв, — попросил Хамелеон, — это так трогательно, так трогательно.

— О, не смею приписывать себе эту честь, сэр, — ответил викарий, как и двое других, оглядываясь на четвертого спутника. — Это все Самюэль. Он такой хороший и порядочный наставник для нашей паствы.

— Замечательно, Самюэль. — Борн бросил быстрый и острый взгляд на четвертого монаха. — Но я хотел бы лично поблагодарить каждого из вас. И узнать ваши имена.

Джейсон пошел вдоль линии, пожимая одну за другой три руки и негромко обмениваясь любезностями. Он подошел к последнему священнику, который старался не встречаться с ним взглядом.

— Конечно же, я знаю, как вас зовут, Самюэль, — произнес Джейсон еще более тихим, почти не слышным голосом. — И хотел бы узнать, чья это была затея на самом деле.

— Я вас не понимаю, — прошептал Самюэль.

— Еще как понимаете — такой хороший и порядочный человек, — должно быть, вы получили еще одно щедрое пожертвование.

— Сэр, вы меня с кем-то путаете, — промямлил четвертый священник, на мгновение в его темных глазах мелькнул страх.

— Я никогда не ошибаюсь, ваши дружки это знают. Я найду тебя, Самюэль. Может быть, не сегодня, но наверняка завтра или послезавтра.

Отпустив руку священника, Борн продолжил уже более громко.

— Ваши преподобия, еще раз прошу принять глубокую признательность правительства. Корона выражает вам свою благодарность. А теперь прошу меня извинить, мне необходимо ответить на дюжину телефонных звонков… Сен-Жак, вы позволите пройти в ваш кабинет?

— Да, конечно, господин генерал.

В кабинете Джейсон стянул с себя форму и начал рыться в той куче одежды, которую ему принес брат Мари. Он надел серые шорты-бермуды до колен, выбрал рубашку с красными и белыми полосками и самую широкополую шляпу. Он снял носки и ботинки, надел сандалии, встал и выругался.

– Вот черт!

Скинул сандалии и всунул босые ноги в свои тяжелые ботинки на резиновой подошве. Потом осмотрел несколько фотоаппаратов и их принадлежности, выбрав самый легкий и многофункциональный, и перекинул его за ремешок через плечо. В комнату вошел Джон Сен-Жак с маленькой рацией в руках.

— Ты откуда такой явился? С Майами-Бич?

— Бери немного севернее — скажем, из Помпано. Я не настолько безвкусно и кричаще нарядился. Чтобы не выделяться.

— Да, ты прав. Некоторые мои здешние приятели присягнут, что ты представитель старых добрых западных консерваторов. Вот рация.

— Спасибо. — Джейсон убрал компактное устройство в нагрудный карман.

— Что собираешься делать?

— Пойду поговорю с Измаилом, тем пареньком, которому я попросил тебя кивнуть.

– С Измаилом? Но я не кивал Измаилу, ты просто сказал мне кивнуть в сторону входа.

— Это то же самое. — Борн засунул свой пистолет за пояс под рубашку и оглядел снаряжение, которое принесли из магазина спортивного снаряжения. Он взял моток стофунтовой лески, складной нож и все рассовал по карманам, потом открыл пустой футляр от фотоаппарата и положил в него два аварийных сигнальных патрона. Это было не все, что он хотел, но должно было хватить. Он был уже не таким, как тринадцать лет назад, да и тогда он не был очень молод. Борн с неохотой признал тот факт, что его разум должен работать быстрее и лучше, чем тело. Проклятье!

— Измаил хороший парень, — сказал брат Мари. — Он очень умен и силен, словно молодой призовой бык из Саскачевана. Я подумываю о том, чтобы где-нибудь через годик сделать его охранником. Будет больше зарабатывать.

— Лучше отправь его в Гарвард или Принстон, если справится с сегодняшним заданием.

— Опа, ну ты замахнулся. Кстати, ты знаешь, что его отец был чемпионом островов по борьбе? Конечно, сейчас он слегка постарел…

— С дороги, черт тебя подери, — Джейсон направился к двери. — Тебе тоже не восемнадцать! — добавил он, быстро обернувшись перед тем, как выйти.

— А я и не говорю, что мне восемнадцать. Что с тобой?

— Может быть, дело в той отмели, которую вы не заметили, мистер Секьюрити .

Борн хлопнул дверью и выбежал в коридор.

— Какие мы обидчивые. — Сен-Жак медленно покачал головой и разжал свой тридцатичетырехлетний кулак.