Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Профессор, мы слишком хорошо тебя обучили.

— За что вам спасибо.

— Удачной охоты, Дельта.

— Пока.

Борн положил трубку и перевел взгляд на двух стариков, которые с умильным любопытством смотрели на него с дивана.

— Судья, вы прошли проверку на вшивость, — обратился Джейсон к Префонтейну. — А что же делать с вами, господин «Жан-Пьер»? Моя собственная жена, которая признает, что вы убили бы ее без малейшего зазрения совести, говорит мне, что я должен вам верить. И что мне думать после этого?

— Я это я, и я сделал то, что сделал, — с достоинством произнес отставной адвокат. — Но мой клиент зашел слишком далеко. Его самонадеянную персону надо изничтожить, а пепел пустить по ветру.

— Я выражаюсь не так цветисто, как мой новообретенный ученый родственник, — заметил престарелый герой Франции. — Но я знаю, что эти убийства надо прекратить; это же пыталась внушить мне жена. Это, конечно, лицемерие с моей стороны, потому что к убийствам я имею некоторое отношение, скажу только, что такие убийства пора прекратить. Это не бизнес, убийство не принесет никакого дохода, это просто месть окончательно спятившего сумасшедшего, совершенно не нужное убийство матери и ее детей. Какая от этого выгода?.. Нет, Шакал зашел слишком далеко. Теперь его обязательно нужно остановить.

— Черт, более хладнокровного рассуждения на такие темы я в жизни не слышал! — вскричал Джон Сен-Жак у окна.

— Я считаю, вы нашли нужные слова, — одобрительно заметил бывший судья, обращаясь к преступнику из Парижа. — Tres bien.[30]

— D’accord. [31]

— А я пока не знаю, что с вами обоими делать, — вмешался Джейсон Борн. — Но сейчас у меня небольшой выбор… Джентльмены, уже без двадцати пяти двенадцать. Время бежит.

— Что-что? — не понял Префонтейн.

— Если что-то и произойдет, то произойдет в ближайшие два, пять, десять или двадцать четыре часа. Я отправлюсь обратно в аэропорт Блэкбурна, где устрою сцену — понесший тяжелую утрату муж и отец, обезумевший от убийства жены и детей. Уверяю вас, для меня это будет не сложно; я там организую настоящее представление… Потребую, чтобы мне тут же предоставили самолет на Транквилити, а когда я сюда прибуду, на набережной будут стоять три сосновых гроба, предположительно с моей женой и детьми.

— Замечательная мысль, — перебил француз. — Bien.

— Очень bien, — подтвердил Борн. — Я буду настаивать, чтобы один открыли, а потом закричу или упаду или сделаю и то, и другое, смотря что придет в голову, чтобы те, кто будут смотреть, надолго запомнили увиденное. Сен-Жак будет меня опекать — Джонни, погрубее и поубедительнее — и, в конце концов, меня отведут на другую виллу, ближайшую к лестнице, ведущей на пляж в восточной части острова… останется подождать.

— Этого Шакала? — спросил бостонец. — Он будет знать, где вы?

— Естественно. Многие, в том числе и прислуга, увидят, куда меня поселят. Он все узнает, для него это детская задачка.

— И вы будете ждать его, мсье? Вы считаете, что мсье попадется на такую уловку? Это смешно!

— Совсем нет, мсье, — спокойно ответил Джейсон. — Начнем с того, что меня там не будет, а к тому времени, когда он это поймет, я уже найду его.

— Бог ты мой, почему ты так в этом уверен? — почти прокричал Сен-Жак.

— Потому что я лучше него, — объяснил Джейсон Борн. — И всегда был.

Все прошло по плану, и работники аэропорта Блэкбурн на острове Монтсеррат долго не могли прийти в себя от оскорблений рослого истеричного американца, который их всех обвинил в убийстве, в том, что позволили террористам убить его жену и детей — что они, черномазые, с радостью помогли подлым убийцам. Жителей острова не только охватила тихая ярость, были оскорблены их лучшие чувства. Ярость была тихая, потому что все сочувствовали его горю, а оскорбленными островитяне себя ощущали потому, что не могли понять, как он мог обвинять их, да еще такими обидными словами, которых никогда до этого не употреблял. Разве может такое быть, mon , что этот богатый брат веселого Джонни Сен-Джея, этот богатый-богатый друг, который вложил столько денег в остров Транквилити, на самом деле вовсе и не друг, а совсем наоборот, белокожий мусор, обвинивший их в ужасных вещах, к которым они не имеют никакого отношения, только потому, что у них черная кожа. Это ужасная загадка, mon. Это часть того безумия, того злого духа, что пришел через море с гор Ямайки и наслал проклятие на их остров. Следите за ним , братья. Следите за каждым его движением. Возможно, он тоже шторм, только не тот, что рождается на юге или востоке, а еще более опасный. Следите за ним, mon. В гневе он страшен.

И за ним стали следить. Все — от простых жителей, до чиновников, потому что нервный Генри Сайкс держал слово. Официальное расследование находилось под его личным контролем. Оно было скрытым, тщательным — и несуществующим.

На пристани «Транквилити Инн» Борн повел себя даже еще хуже, он колотил собственного шурина, дружелюбного Сен-Джея, пока молодой человек его не успокоил и не отвел по лестнице к ближайшей вилле. Прислуга бегала взад-вперед, принося к воротам подносы с едой и напитками. Избранным посетителям разрешили принести свои соболезнования, включая главного помощника королевского губернатора при полном параде и орденах, символах королевской заботы. Еще был старик, прошедший войну и не понаслышке знакомый со смертью; он настоял на своем посещении убитого горем мужа и отца — его сопровождала одетая в форму сиделки женщина, в соответствии с моментом в шляпе с темной траурной вуалью. Пришли два постояльца отеля из Канады, близкие друзья владельца, которые оба встречались с Джейсоном, когда под канонаду грандиозного фейерверка «Транквилити Инн» открывали несколько лет назад — они попросили позволить им выразить сочувствие и утешить несчастного. Джон Сен-Жак согласился, но с условием, что их посещение будет по возможности недолгим, и что они с пониманием отнесутся к тому, что его зятю лучше оставаться в углу затемненной гостиной с зашторенными окнами.

— Все это так ужасно, так бессмысленно! — тихо сказал гость из Торонто, обращаясь к неясной фигуре в кресле в другом конце комнаты. — Я надеюсь, что вы верующий человек, Дэвид. Я — верующий. В такие моменты вера очень помогает. Ваши родные сейчас в руках Господа.

— Благодарю вас. — Короткий порыв ветра с моря поколебал занавески, позволив прямому солнечному лучу проникнуть в комнату. Этого оказалось достаточно.

— Постойте, — произнес второй канадец. — Вы не… Бог ты мой, вы не Дэйв Вебб! У Дэйва…

— Тихо, — произнес Сен-Жак, стоя у дверей позади двоих посетителей.

— Джонни, я несколько часов провел в рыбачьей лодке вместе с Дэйвом, и я сразу его узнаю, когда увижу!

— Заткнитесь! — сказал владелец «Транквилити Инн».

— О, Боже! — тихо вскрикнул помощник королевского губернатора рубленым британским акцентом.

— Слушайте меня, вы оба, — сказал Сен-Жак, бросаясь между двумя канадцами и закрывая собой кресло. — Я жалею, что вообще вас сюда пустил, но с этим ничего не поделаешь… Я думал, вы придадите событию вес, как еще два свидетеля, на случай, если кто-нибудь будет задавать вопросы. А так и будет, и вот что вы скажете . Вы разговаривали с Дэвидом Веббом, утешали Дэвида Вебба. Понятно?

— Я ни черта не понимаю, — возразил сбитый с толку посетитель, который искал утешения в вере. — Кто это?

— Он старший помощник королевского губернатора, — пояснил Сен-Жак. — Я вам об этом говорю и надеюсь, что вы понимаете…

— Ты имеешь в виду эту армейскую шишку, который прибыл при полном параде со взводом черномазых солдат? — спросил гость, который рыбачил с Дэвидом Веббом.

— Кроме всего прочего он еще и старший военный помощник. Он бригадный генерал…

— Но мы видели, как этот метис уходил, — запротестовал рыбак. — Из гостиной, мы все видели, как он уходил! Вместе со старым французом и сиделкой…

— Вы видели другого человека. Он был в черных очках.

— Это был Вебб?

– Джентльмены! — помощник губернатора поднялся со стула, облаченный в скверно сидящую на нем куртку, в которой Джейсон Борн прилетел на Транквилити из аэропорта Блэкбурн. — Вы дорогие гости на нашем острове, но, как гости, вы будете выполнять чрезвычайные постановления Короны. И либо вы будете им следовать, либо мы будем вынуждены поместить вас под охрану, как мы обычно делаем в плохую погоду.

— Эй, Генри, перестань. Это друзья…

— Друзья не называют бригадиров «метисами»…

— Господин генерал, вы бы сделали то же самое, если бы вас понизили в звании до капрала, — вставил человек веры. — Мой друг не хотел вас обидеть. Задолго до того, как вся чертова канадская армия стала нуждаться в услугах инженеров его компании, он служил в пехоте. Кстати, о его компании. Ведь он не очень хорошо зарекомендовал себя в Корее.