Сердце знает - Кэтлин Игл

он посматривал на ее руки. У Хелен забилось сердце. Она спросила:

— Почему?

— Потому что они построили здесь все. Коней на переправе не меняют. Во-первых, теряешь удобный случай, — он повел плечом. — И это ранит людей.

— Таких, как твой отец?

Он покачал головой. Его взгляд стал холодным. — Мой отец погиб под колесами, а не на переправе.

— Он настоятельно советовал провести расследование.

— Ризу не нужно суетиться, чтобы получить этот контракт. Безусловно, компания «Тэн Старз» не идеальна, но нам в одиночку не справиться. Они создали это заведение и командуют в нем. Они поступили справедливо — так, как в этих обстоятельствах поступил бы любой. Это бизнес, — его голос смягчился. — Так что, ради его здоровья, Хелен, нужно постараться убедить Риза плыть по течению.

— Джонс обманывает Компанию, — сказала она. — Ты знал об этом?

— Ты уверена?

— Абсолютно. Разве ты не видишь этого на пленках? Я видел, как он платил проигравшему, и сказал ему об этом. Но он пропустил это мимо ушей.

— Дело не только в этом. — Они понимающе переглянулись. Потом она опустила глаза и тихо сказала: — Я просто решила, что должна сказать тебе об этом.

— Я ценю это, — ответил он. Когда она снова подняла глаза, он спросил: — Так как насчет Риза?

— Тебе легче справиться с Питером Джонсом, чем мне с Ризом.

— Ни за что не поверю, — голос его стал умоляющим. — Тебе даже не нужно настаивать, Хелен. Все, что тебе нужно сделать, это дать пищу для размышления. Больше ему ничего не нужно. Не надо ему жертвовать собой ради дела, пусть найдет себе что-нибудь хорошее и перспективное, для души.

— Ты, действительно, беспокоишься о Ризе?

— Да, — твердо ответил он, — Да, именно о нем. Он скажет, что он здоров. Мне он говорит, что это не мое дело. Он почти прав, если подумать, как мало мы общались в последнее время. Но он болен, и это наше дело. Потому что, нам он — не безразличен.

Он посмотрел ей в глаза, и она поняла, что он искренен. Его брат не был ему безразличен. Она не была уверена насчет его отца, или собаки его отца, или сослуживцев его отца. Но брат для него много значил.

— Не так ли? — спросил он.

— Да.

12

— В моего пса кто-то стрелял, — сказал Риз двум приятелям, поджидавшим его на баскетбольной площадке. Он ударил раз оранжевым мячом о землю и бросил его через все поле Тайтусу. — Чесанул по шерсти с одной стороны, — пояснил он и повернулся, чтоб помочь раненой овчарке вылезти из машины.

— Черт, а ведь сейчас не время охотиться на койотов, — сказал Доузер. Его синяя рубаха с полицейской бляхой взмокла от пота. Подпрыгивая, он подбежал к щиту. — Если только охотиться за шкурой твоего пса.

— Полагаю, что охотились за чем-то не столь густо покрытым шерстью, хотя точно не знаю. Москитная сетка на окне порезана, но не похоже, чтобы кто-то забрался в дом. Видать, Плакса оказался лучшим сторожем, чем его считали.

— А кто сейчас сторожит дом? — Доузер обхватил колени руками, кинул взгляд на Риза, и выпрямился в прыжке.

— Никто. Туда может залезть кто угодно. Но мы с Плаксой идем по их следу и не спускаем глаз друг с друга.

Вечером Риз позвонил друзьям и сказал, что надо побросать мячик, лучше всего рано утром, прежде, чем на площадке появится детвора. И предложил встретиться на рассвете. Солнце только появилось на багровеющем горизонте. Доузер и Тайтус приехали раньше Риза.

— Так что, думаешь, они охотятся за тобой? — Тайтус прицелился и бросил мяч. Тот попал в щит и отскочил в сторону.

— Нет. — Риз принял передачу Тайтуса и, возвращая мяч, сказал еще увереннее: — Черт, конечно, нет. Кому нужно резать штору, чтобы добраться до меня?

— Кому-то, у кого есть пистолет. — Доузер принял мяч и мгновенно швырнул его назад.

— Какой-то сукин сын, который хреново стреляет, — сказал Риз. Теперь он вел мяч, пригибаясь к площадке, хитро улыбаясь Доузеру. — Кто-то, кто только и может, что разрезать штору и убежать. Чтобы ему ни было нужно, не так уж сильно ему этого хотелось. Как насчет твоего лучшего броска, Доз? Играем в «хоре».

— Может быть, в его планы и не входило взламывать дверь и залезать в дом, — теперь Доузер рассуждал как полицейский.

— И все-таки, что же им нужно от тебя, Блу?

— У меня есть вопрос получше: кто они? — сказал Риз, предупреждая о броске. Этот бросок в прыжке уже стал легендой. Риз мог взять мяч из двадцатипятифутового броска слева. Риза практически невозможно было блокировать, потому что он останавливал мяч в прыжке. Бросок был такой силы, что мяч со свистом рассекал воздух. Риз усмехнулся: — Я не люблю неожиданностей.

— Ты можешь предупреждать о бросках, но давай не уходить от темы, Блу. Это уже моя игра. Что у тебя ценного в доме?

— Ничего ценного, — Риз принял мяч и отдал его Доузеру. — Для большинства людей.

— Мы имеем дело не с большинством.

— Его бумаги? — Риз посмотрел, как мяч, посланный Доузером, ударился о кольцо. — Бумаги моего отца. Письма, записи — в основном, все, относящееся к Совету. И к казино.

— Это уже теплее. Эти документы, они могут быть у любого члена Совета?

— Нет, не обязательно, — ответил Риз. Теперь и Доузер, и Тайтус смотрели на него, мяч был у Тайтуса в руках. Риз пожал плечами. — На прошлом собрании я действительно сказал, что разбирал бумаги отца, и у меня появились некоторые сомнения по поводу «Тэн Старз» и их деятельности, особенно того пункта, на что идут деньги. Я сказал, что не спешу подписывать с ними контракт.

— Я и гляжу, что ты не очень торопишься, — сказал Тайтус, усмехаясь. Он не был почитателем «Тэн Старз».

— Хочу заставить их приносить пользу.

— Кто занимался расследованием попытки взлома? — поинтересовался Доузер. — Тебе нужно было мне позвонить. Они осмотрели собаку?

— Я не заявлял об этом. Я не видел, что штора разрезана, пока не зашел в дом и не открыл окна. Это было после того, как я перевязал Плаксу. Так что больше никто не знает о попытке взлома. И я бы оставил все, как есть.

— А как насчет твоей дамы?

— Хелен была со мной, когда мы нашли собаку, но больше она ничего не знает. Не хотелось бы давать ей лишний повод для беспокойства.

— Да, не слабо. — Слегка согнувшись и упершись руками в колени, Доузер разглядывал пол. — Послушай, — едва слышно сказал он. — Я тут