Сердце знает - Кэтлин Игл

Он не спрашивал, хочет ли она поехать к нему, но именно туда они и направлялись. Она тоже ни о чем не спрашивала, потому что ответ был очевиден: этим прекрасным утром она останется с ним так долго, как только сможет.

Над августовскими полями висел белый туман. В небе клубились облака — те самые, которые им так хотелось потрогать, и тени их стремительно бежали по полю люцерны, созревшей для второго покоса. За окном пролетали столбы изгородей. Следующее поле ломилось от подсолнечников. Прямо посередине была выкошена и вспахана полоса, посреди которой стояли полдюжины подсолнухов, уцелевших от косилки. Спелые бурые диски в обрамлении золотых оборок раскачивались на ветру.

Прекрасное утро. Счастливое. Тихое и мирное. И не надо искать ответы на вопросы. Просто быть вместе — и больше ничего не надо. Возможность быть вместе — вот настоящее счастье.

Риз хотел взять ее на конную прогулку, если удастся найти для нее что-нибудь из одежды. Она была потрясающе красива в своих длинных платьях, которые обхватывали ее прекрасную грудь и ниспадали складками, оставляя открытыми ее стройные икры, но чем он мог заняться с ней в таком платье? Он не умел танцевать, она не играла в баскетбол. Оставалось одно — радоваться, что она рядом, вот и все.

Глядя на дорогу, он тихо улыбался сам себе, как вдруг она отстегнула ремень безопасности и прильнула к нему. Он обнял ее одной рукой, уже не удивляясь, что она читает его мысли. Но тут она положила руку ему на грудь, прямо на сердце, и он понял, чем заняты ее мысли. Ей еще предстоит научиться жить с этим.

— Похоже, на моем первом заседании Совета я пустил круги по воде. — Он решил, что для того, чтоб отвлечь ее от «сердечных дел», политика вполне сгодится.

— Сразу?

— Комитет по игорному бизнесу внес свои рекомендации, и я предложил принять их к рассмотрению. Я сказал, что, на данном этапе, мы не должны отбрасывать ничьи предложения, и за это проголосовало большинство, так что рекомендации, фактически, приняты к рассмотрению. — Он рассмеялся. — Меня вообще-то удивило, что и ты хочешь узнать правду.

— Значит, пришел и взял быка за рога, так, что ли?

— Ага, — усмехнулся он. — Именно так. Рискнул и выиграл, как говорится. Один парень из комиссии по игорному бизнесу ввел меня в курс дела. Кстати, Комиссия и Комитет — это разные вещи. Комитет формирует лично Свини, а я ему не очень доверяю. А парня, с которым я говорил, ты, наверное, знаешь? Тайтус. Тайтус Хоук.

Он страшно гордился своим успехом, и она улыбалась, глядя на него. Грустная это была улыбка. Ну ничего, грустить им осталось недолго. Конечно, она знала его друга, и знала так же, что Комиссия стоит на страже интересов племени, действуя независимо от Совета. Они оказались в одной лодке, и ей хотелось его слушать, пусть рассказывает ей снова и снова о своем первом дне в Совете. Она улыбалась, потому что они были вместе.

— Теперь на повестке дня презентация «Тэн Старз», — сказал он. Я полистал отцовские бумаги, и у меня возникло несколько вопросов. Я задам их прямо в лоб, потому что иначе не умею, да и времени нет вынюхивать. Я думаю, если спросить их прямо, им придется отвечать. Я же член Совета, как никак.

— Ну да, конечно.

— А я, — начал он и осекся, потому что впереди, на вершине холма, увидел белый пикап. — Послушай, дорогая. Это полиция резервации. У меня есть подозрение, что они спят и видят, как бы упечь меня по любому обвинению. В данном случае — езда без ремня безопасности.

— Ой, извини…

Ему было жаль, что пришлось сказать ей это, но водителям пикапов он теперь не доверял. А если бы Хелен вылетела сквозь лобовое стекло, то было бы еще более обидно. — Как говорится, обидная предосторожность, — сказал он. — Кстати, а слыхала ли ты, что игровые автоматы, которые мы арендуем у «Тэн Старз», уже три раза окупились бы, если бы мы их приобрели в собственность? Так вот, первый вопрос, который я задам, будет таким, — какой говнюк придумал этот план, и как говнюк намерен компенсировать убытки.

— План утвердил Совет. Совет согласился с этим. После того, как был принят закон о казино на индейских территориях, многие племена подписывались под любыми условиями, чтобы такие компании, как «Тэн Старз», появились у них в игорном бизнесе с их деньгами и опытом, с предложением помочь начать дело.

— Что ж, пора поменять условия. Долг почти полностью выплачен, и мы набрались опыта. К тому же, у нас есть Картер.

— Он работает на «Тэн Старз».

— Я понимаю это — мы их наняли. Значит, это они работают на нас, — он передернул плечом. — А Картер принадлежит к нашему племени. Он — бед-риверский лакота.

— Престон Свини тоже.

— Да, но Свини всегда был чертовской подлизой. В школе он прекрасно ладил с монашками, закладывая всех нас.

— То было давно.

— Подлиза — всегда подлиза.

— Ты не знаешь, каким твой брат был в школе.

— Не знаю, но кто-то постоянно предает нас, Хелен, и, как мне кажется, отец мой умер потому, что пытался помешать им. — Он мельком глянул на нее, когда сбавлял скорость перед поворотом к дому. — И этот кто-то — не мой брат, в какое бы дерьмо он не вляпался.

Риз сам удивился, услышав себя, когда защищал брата против обвинения, которого никто не выдвигал. Удивлена была и Хелен, судя по взгляду, брошенному на него.

Тут со стороны дома донеслось собачье завывание. Затем по подъездной аллее ему навстречу бросился Плакса, подвывая, словно вычитывая Риза за то, что того не было всю ночь дома. Он собирался уже засмеяться, когда заметил, что пес припадает на заднюю лапу.

— Эй, гуляка, ты что, встретился с медведем? — Риз хлопнул дверцей машины и присел на корточки, чтобы поздороваться с псом, который настолько обрадовался хозяину, что обмочил тому сапоги и штанину.

Подошла Хелен и засюсюкала с собакой, как с ребенком. — Что случилось, мой миленький?

— Подержи ошейник, — попросил Риз, пытаясь разглядеть, что с лапой, в то время как животное поскуливало и виляло хвостом. Черная шерсть на бедре Плаксы спуталась и слиплась, и когда Риз прикоснулся к нему, пес взвизгнул и дернулся от боли.

— Спокойно, — велел Риз. — Я тебе не причиню боли. Дай-ка я только…

Теперь Плакса зарычал, предупреждая, что тяпнет.

— Вот кровь, но это все, что я могу сказать. Как далеко до ветеринара? — Черт, он и