Воскресший гарнизон - Богдан Сушинский

— А теперь слушайте меня внимательно, лейтенант. В плен к нам вы не попадали. Ну, не повезло вам попасться нам в руки — и все тут. Притворились убитым, отсиделись в плавнях, потом перебрались в лес и благополучно ушли из опасной зоны тем же путем, каким пришли в нее. Причем самое любопытное, что в лесу вам встретился какой-то странный солдат, бежавший из плена. Понятно, что русский, но какой-то сильно контуженный или от рождения полусумасшедший.

— Это и будет зомби?

— Зомби-диверсант. Он же зомби-каратель, зомби-палач, зомби-минер и специалист по пыткам. Да, и по пыткам тоже. Физически очень сильный, соответственно подготовленный, со множеством, как вы уже понимаете, специальных навыков. В лесу вас обоих «случайно» подберут польские подпольщики, которые, заполучив вас и зомби, тоже создают партизанский отряд. Люди, которые вас подберут, связаны с нами, но о том, что вы наш агент, будет знать только командир.

— Значит, здесь у вас не останется ни протокола допроса, ни каких-либо документов, по которым можно было бы определить, что я все же находился в плену? — с надеждой поинтересовался Корнеев.

— Разве вас здесь кто-либо допрашивал? — возмутился Шту-бер. — Вы что, в самом деле воспринимали наши задушевные беседы двух диверсантов как допрос?! Зебольд, вы слышали когда-либо нечто подобное?

— Редкая наглость, — мгновенно включился в спектакль фельдфебель. Он всегда считал Штубера мастером подобных спектаклей, в которых очень охотно подыгрывал. — Позвольте, я тут же пристрелю его, хотя это будет слишком великодушно.

— Однако документальные свидетельства вашей вербовки все же останутся, — хитровато ухмыльнулся Штубер, не позволяя лейтенанту опомниться. Иное дело, что знать о них будем только я и Вечный Фельдфебель Зебольд. Большая часть участников акции в плавнях о вашем аресте не знает. Для тех, кто был свидетелем пленения, мы завтра же на рассвете расстреляем вас. Поэтому уйдете из этих подземелий чистым, яко агнец небесный.

— Причем заметьте, — вновь подключился Зебольд, — что вы окажетесь единственным в истории «Регенвурмлагеря», кто действительно уйдет отсюда небесно незамаранным.

«Ах, как же талантливо он подыгрывает! — мысленно умилился Штубер. — А ведь поначалу там, в Подольске, когда нам приходилось разыгрывать спектакли с участием местных партизан, он выглядел слишком простовато. Подтягиваю понемногу, подтягиваю. Это пока что русские кичатся своей «системой Станиславского», вскоре они, да что там, вся театральная Европа заговорит о театральной «системе Штубера». О диверсионно-театральной, если уж быть предельно точным».

— Но если вы попытаетесь предать наше доверие, лейтенант...

— Он не посмеет, господин штурмбанфюрер! — неожиданно заверил барона Зебольд, изобразив при этом на своем лице невообразимый испуг. — Я почему-то поверил этому парню. Не знаю, правда, почему. Но этот не предаст, совесть не позволит.

— Вы невнимательны, мой фельдфебель, — возмутился Шту-бер. — Я всего лишь предположил: если он вдруг попытается...

— Ну, если действительно попытается... — беспомощно развел руками Зебольд. — Тогда уж он сам решит свою судьбу. В том же ангельском виде мы сдадим его агентам СМЕРШа и даже не помолимся за упокой души. Через нашего же офицера СМЕРШа, агента СД Лютого, и сдадим. Уж он проследит и постарается...

Такого агента не существовало, тем не менее, для верности, Штубер потребовал от Зебольда, чтобы он попридержал язык.

Они стояли по разные стороны от Корнеева и тот, лежа на животе, натужно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону. Порой ему тоже казалось, что эсэсовцы разыгрывают спектакль, однако убедить себя в этом не решался: слишком уж естественной выглядела их перепалка. А главное, лейтенант не мог допустить, что эти двое станут разыгрывать спектакль уже после того, когда он согласился на вербовку.

— Если бы мы сразу же перебросили вас через линию фронта, смершевцы вам не поверили бы, — и дальше излагал свой план операции Штубер. — Что значит: вся группа диверсантов погибла, а командир выжил и, как ни в чем не бывало, явился из-за линии фронта?! Понятно, что немцы схватили его раненым и завербовали. Правильно мыслю, господин все еще красный лейтенант?

— Очевидный факт

— Завтра же я познакомлю вас с унтер-офицером Клыком, по кличке Кровавый Зомби, — молвил Штубер. — Это человек немыслимой, как я уже сказал, физической силы, имеющий большой опыт партизанщины, арестов и побегов. Исходя из той легенды, которую я уже изложил, он как раз и станет вашим спасителем, случайно обнаружившим вас в лесу, вашим попутчиком и телохранителем. От вас же потребуется оставлять в условленных местах или же передавать через агентов-связников как можно подробные письменные отчеты о поведении этого человека.

— Письменные отчеты о его поведении?! И это все?

— Что вас смущает, лейтенант?

— От нас не потребуется вести разведку?

— Да какая уж тут разведка, когда русские плещутся в Висле, а западные союзники прозябают у западных границ Германии? И так все ясно. К тому же «учетчиков вагонов» в воинских эшелонах у нас хватает. И работают они с радистами. Нет-нет, вашу группу никто в действиях не ограничивает. Вы в свое удовольствие можете пускать под откос эшелоны, истреблять тыловые штабы, грабить начфинов, лишать чести генеральских жен и дочерей... Обо всем этом, господин вольный стрелок, я тоже готов читать в ваших донесениях. Однако по-настоящему меня будут интересовать только ваши отчеты о поведении Кровавого Зомби. Представьте себе, что вам поручили писать хронику рейда Кровавого Зомби. Вообразите себя этим вашим, как его, — нетерпеливо пощелкал пальцами.

— Нестором-летописцем, что ли?

— Вот видите, мы уже начинаем понимать друг друга. Хронист Кровавого Зомби и Нестор-летописец Второй мировой — вот что ждет вас в перспективе.

— То есть вы хотите приставить меня к вашему Кровавому Зомби в виде соглядатая и доносчика? — попытался приземлить его Корнеев.

Штубер это его стремление уловил. Его уже начинала раздражать мелочная щепетильность русского, тем не менее игру следовало доводить до конца.

— Здесь все сложнее. Мы хотим изучить особенности его поведения, чтобы потом корректировать процесс зомбирования и его самого, и остальных зомби-диверсантов. Собственно, речь пойдет о сугубо научном эксперименте.

— О научном эксперименте теперь, во время войны? Когда рейх находится на грани поражения?

Штубер задумчиво пожевал нижнюю губу и огорченно как-то взглянул на лейтенанта.

— Коль уж вы стали сотрудничать с нами, лейтенант, то должны понять, что никакие иные периоды существования человеческой цивилизации не бывают столь плодотворными в смысле научного прогресса, как войны. За какие-нибудь два-три года войны наука совершает такой рывок, для которого в мирное время иногда нужны десятилетия. И запомните: это империи рушатся, а наука обладает способностью процветать даже на имперских руинах. Я позабочусь о том, чтобы на ваш счет в одном из швейцарских банков поступило столько денег, сколько нужно, чтобы, вернувшись из рейда, вы чувствовали себя уверенно.

Лейтенант саркастически рассмеялся. Это был настоящий хохот, хотя и сдерживаемый приступами боли в ране.

— Понятно. Даже мысли не допускаете, что способны вернуться? Тогда вы просто не диверсант.

— Даже мысли не допускаю, что вы способны выполнить это обещание.

— Вы не верите слову барона фон Штубера?! — набычился Зе-больд, потянувшись до кобуры.

— Успокойтесь, мой фельдфебель. Лейтенант попросту не понимает, что мы создаем группу, действовать которой придется уже после войны.

— Что, действительно, после войны? Где и против кого?

— Эти нюансы мы пока что обсуждать не будем. Всему свое время. Но уже сейчас ясно: убогие и нищие в этой группе, в которую, конечно же, войдете и вы, лейтенант, и Кровавый Зомби, нам не нужны. Причем можете не сомневаться, Корнеев, мы не заинтересованы в том, чтобы вы погибли в бою, или чтобы вас разоблачила СМЕРШ. Наоборот, мы поможем вам устроиться или в России, или в Германии, или в Италии. С условием, что рано или поздно вы нам понадобитесь.

17

Офицерский отель «Старый рыцарь» располагался в каком-то древнем особняке, восстававшем на небольшом каменном плато, с трех сторон окаймленном крутыми обрывами. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что местность эта самой природой была создана если не для крепости, то уж по крайней мере для хорошо укрепленного замка.

— Просто в свое время хозяину этого особняка не хватило то ли средств, то ли фантазии, чтобы превратить свое каменное гнездо в настоящий рыцарский замок, — услышала Софии рядом с собой приглушенный мужской голос.

Выйдя из машины, она краем глаза заметила этого худощавого германского офицера — интенданта, но предполагала, что он пройдет мимо.