Вперед в прошлое 11 - Денис Ратманов

подозрительную квартиру. Хозяин уехал на похороны матери, попросил коллегу присмотреть за квартирой. В день его отъезда в квартиру ввалились неизвестные, которые ничего не стали объяснять. Девочка в отчаянье. Кто девочка? Его коллега по работе, ей в радость пожить в пустой квартире, когда в нашей двушке поселился еще и отчим, и нас двое.

Анна потерла лоб, размышляя.

— Адрес какой?

Наташка сказала, Лялина опять задумалась, положив руки на живот.

— Ясно. Там Мамчур участковый, я его хорошо знаю. Но вы должны понимать, что этот захват необязательно преступный. Возможно, у этих людей есть право на квартиру.

Наташка закусила губу, но смолчала, не стала дерзить. Лялина поднялась.

— Идемте к телефонной будке. Попробую договориться. Может, повезет, и застану его хоть где-нибудь.

Только она шагнул к двери, как она открылась и заглянула Лика, широко распахнула глаза.

— Привет, сестра! — вскинул руку я.

— Привет, — буркнула Наташка и отвернулась.

Лика сделала вид, будто ее нет, сместилась ко мне. Меня она давно записала в друзья, а Наташку не простила за травлю, которую та ей устроила в сентябре.

В коридоре трое карапузов облепили мой мопед и уже уда-то потащили. Увидев меня, бросили его и помчались врассыпную. Такие маленькие, а уже воровайки. Чуть меня не пришибив, распахнулась обшарпанная дверь, и из комнаты прямо мне под ноги выпал пьяный дед в растянутых портках.

Из захламленной комнаты донесся встревоженный женский крик:

— Же-эня, Же-эня!

Лика, которая увязалась за нами, переступила через деда и просветила меня:

— У него бабка парализованная. Ему пятьдесят пять, ей семьдесят.

«Разница, почти как у нас с Верой», — подумал я.

— В молодости такая красотка была! Прям эта, как ее… ну… жена Есенина.

— Айседора Дункан, — подсказал я.

— Да! Этот Евгений у мужа ее отбил, тоже красавец был. А потом она постарела, а ему сорок. Он — по бабам, она — пить. Удар ее и хватил. Парализовало, только сидит, уже лет пять как, а дед бухает. Толстая, бородавка на носу, бр-р-р.

На душе стало совсем мерзко. Мы спустились во двор, Лялина подошла к телефонной будке, затрещала телефонным диском. Мы с Наташкой замерли, вытянув шеи. Дозвонилась участковому или нет?

— Алло, Михаил? Это Лялина… то есть Мартынова. Тут такое дело, девочка-родственница попала в неприятную ситуацию, надо кое-что проверить…

После ее разговора я позвонил отчиму и успокоил его.

* * *

С участковым, молодым светловолосым мужчиной, мы встретились возле дома Андрея. Обошли дом, убедились, что окна светятся, поднялись по лестнице, и участковый позвонил. За дверью раздалась возня, кто-то посмотрел в глазок, донеслось бормотание.

— Милиция, откройте, — сочным басом проревел участковый и развернул ксиву, ткнул в глазок.

И снова бормотание. Откроют, нет? Наташка сплела свои ледяные пальцы с моими и сжала их. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и вылез, как я понял, тот самый мордоворот.

— Здрасьте, — заискивающе кивнул он.

— В Андрюшином халате! — прошептала Наташка, закатив глаза.

Участковый представился, изложил суть проблемы: хозяин квартиры уехал, оставил девушку за ней присматривать, а тут являетесь вы и вышвыриваете ее на улицу. По какому праву?

— Так нечего было драться и кидаться, — примирительно проговорил мордатый. — Мы занимаем квартиру, точнее ее часть, вполне законно. Защищаем права гражданки, вступившей в наследство.

— Какой такой гражданки? — Наташка хотела крикнуть, но от волнения горло свело спазмом, и она просипела. — Это квартира Андрея!

— Частично, — сказал мордатый. — Сейчас принесу документы. Вот, смотрите, завещание покойной. Точнее, копия, но вот печать. Все имущество она завещает Томилиной Инессе Петровне. А поскольку эта квартира приватизирована в равных долях, я, как законный представитель Инессы Петровны, имею полное право тут быть. Вот доверенность. Все претензии можно решить через суд.

— Вы подпись подделали! — закричала Наташка, рванулась к мордатому, но я схватил ее за талию.

— Подавайте в суд, там разберутся, — издевательски улыбнулся мордатый.

— И подадим! Обязательно подадим! — вскинулась Наташка, отстаивающая интересы возлюбленного.

— Позвольте взглянуть на бумаги, — протянул руку участковый, внимательно все прочитал и вынес вердикт: — Извините за беспокойство.

Наташка замерла с разинутым ртом, ее губы задрожали, и она пробормотала:

— Мои вещи хоть… верните…

— Да пожалуйста, вот они. — Мордатый выставил мешок, потом вынес школьную сумку, откуда торчала зубная щетка, расческа, уголок учебника.

Участковый с сочувствием на нас смотрел. Наташка сунулась в мешок — там был товар вперемешку с ее вещами.

Похоже, захватчики отлично подготовились — вели они себя правильно, по букве закона, уходя от конфликта. Вот вам документы! Вот ваши вещи.

Когда дверь захлопнулась, участковый сказал:

— Покойная переписала имущество на этих людей, я ничего не могу сделать.

— Вот гангрена старая, земля ей стекловатой! С того света нагадила, мымра.

Пнув мешок, Наташка уселась на ступеньку и закрыла лицо руками.

Глава 24

Самый полезный ученик

— Давай домой отвезу, — предложил я, когда Наташка немного успокоилась.

Выплеснув ярость, она стала напоминать сдутый шарик, двигалась медленно, на все реагировала вяло. Нельзя было ее оставлять в таком состоянии. Не в первый раз за ней такое замечаю: после истерики она впадает в анабиоз и целый день может быть заторможенной, а весь следующий день проспать. Странно, что в прошлой жизни я не замечал, какая у меня сестренка хрупкая, считал ее стервозной дурой.

— Да куда… еще мешок… — Наташка всхлипнула, пнула вещи.

— Ну идем искать такси, — предложил я.

— Ты с дуба упал? — возмутилась она и на минуту ожила. — Лучше мне отдай…

Встрепенувшись, Наташка заметалась, потом о чем-то задумалась, ее рот искривился, и она заревела.

— Двадцать пять ты-ы-ысяч!

— Где они лежат? — спросил я.

— Тумбочка, где телефон. Я-ащик…

— Сейчас. Жди.

Я рванул назад, особо ни на что не рассчитывая. Ну а вдруг? Позвонил в дверь, заметив движение за глазком, прокричал:

— Верните деньги девочке. Пожалуйста.

Никто не открыл и ничего не ответил. Ну а на что я рассчитывал? Накатила злость. Захотелось схватить топор и крушить, ломать дверь, чтобы поролон из подкладки лез, как выпущенные кишки. Сжались кулаки, я вдохнул-выдохнул… И тут меня осенило! Я прислонился к двери, постучал кулаком и прокричал:

— Эй, вы, там! Хочу сказать важное.

Вроде бы возня стихла — незваные гости насторожились, прислушались.

— Завтра