На берегах Ганга. Прекрасная Дамаянти - Грегор Самаров

В предместье Хугли стоял дом золотых дел мастера Санкара, того самого человека, который разговаривал в харчевне с Хакати, хозяином балагана фокусников, и был им завербован как участник заговора Нункомара.

С некоторых пор в положении золотых дел мастера произошло заметное улучшение. Он и прежде был известен как хороший работник, но жил скромно, а теперь обстоятельства изменились: он подвел каменный фундамент под свой домик, украсил его балконами и резьбой; в комнатах лежали тонкие циновки и стояла нарядная мебель, жена его носила дорогие ткани, взяла двух служанок; скромная мастерская была расширена и рядом устроена кладовая, там хранились дорогие материалы, золото, камни и жемчуг — словом, Санкара, как говорится, вышел в люди, мог себе позволить известную роскошь и вследствие этого, понятно, пользовался большим уважением среди товарищей по ремеслу, имя его произносилось с почтением. Эта счастливая перемена, как он рассказывал друзьям, произошла с тех пор, как он по рекомендации одного брамина стал работать на магараджу Нункомара.

Его удостоили заказами драгоценностей для магараджи и благородной Дамаянти, он выполнил их добросовестно. Другие важные индусы последовали примеру высокого брамина, и Санкара достиг известности и благосостояния. Жизнь в домике стала оживленной и суетливой: товарищи-рабочие и члены ремесленных каст приходили постоянно, оживленно и дружески беседуя с сидящим за работой золотых дел мастером, прибывали откуда-то ящики, частью с материалами, частью с предметами для украшения дома, как говорил Санкара; их прятали в кладовую и запирали.

Солнце стояло уже низко, посетители Санкара ушли, и нищие, забрав деньги и пищу, разошлись по харчевням, чтобы получить во время ужина от хозяев и гостей новые подачки.

Когда солнце скрылось, Санкара зажег спускавшуюся с потолка лампу, освещавшую прилавок, так как хотел закончить цепочку тончайшей филигранной работы с сапфирами, предназначавшуюся красавице Дамаянти.

Мастерская, несмотря на улучшение дома, осталась довольно простой: горшок с горящими угольями заменял печь, глиняная трубка — мехи, чтоб дыханием раздувать огонь, а острые клещи и молоток были единственными инструментами, которыми золотых дел мастер изготовлял свои тонкие, художественные работы.

Санкара, склонившись над станком, закреплял оправу последнего сапфира. Вдруг дверь скрипнула, он оглянулся удивленно, так как в столь поздний час не бывало посетителей. Вошел стройный мужчина в одежде зажиточного земледельца.

— Что тебе надо? — спросил Санкара грубо. — Для дел уже поздно!

— Да я и не по делу, — отвечал незнакомец по-индусски, — я пришел поговорить с тобой, Санкара!

Золотых дел мастер старался разглядеть лицо стоявшего в тени от лампы, оно было ему совершенно незнакомо.

— О чем же говорить? — спросил он голосом, доказывающим, что не расположен к беседе.

— Я принес известие от Хакати, он прислал меня к тебе!

Санкара вскочил.

— От Хакати?! — вскричал он. — Я мало знаю Хакати, — продолжал он подозрительно. Если он прислал тебя ко мне, то, верно, дал поручение… знак…

— У меня есть знак и важное поручение, касающееся твоей головы, Санкара! Прежде смотри знак!

Он подал ему половину старой вырезанной зубцами серебряной рупии. Санкара побледнел и дрожащими руками нашел в ящике другую половину. Обе половины сошлись.

— Знак верен, — сказал Санкара, стараясь рассмотреть лицо незнакомца, — теперь передавай поручение! Оно касается моей головы, — сказал он, пугливо озираясь, — моя голова в безопасности, она под защитой великого и сильного магараджи Нункомара!

— Твоя голова гораздо скорее в руках еще более сильного человека — губернатора Уоррена Гастингса, — возразил незнакомец.

— Губернатора? Э… он погибший человек! Сами англичане осудили его за взятки… его дни сочтены…

— Погибших людей нечего бояться, — прервал посетитель, но, если они оживут и свергнут своих противников, то будут опаснее прежнего, и друзья их врагов дорого заплатят за то, что были слишком легковерны и недальновидны.

— Опять оживут, говоришь ты? — дрожа спросил Санкара. — Что это значит? Я знаю, губернатор осужден, его смещение несомненно…

— Легковерный безумец! — вскричал незнакомец голосом, от которого Санкара испуганно вздрогнул. — Мне кажется, я уже вижу ноги слона, который размозжит твою упрямую голову… Или ты воображаешь, что губернатор помилует преступника, который укрывает за этой дверью ружья и патроны для мятежников, ведущего списки вожаков восстания?!

Лицо Санкары помертвело.

— Тебе это известно? — проговорил он.

— Ведь я пришел от Хакати.

— А губернатор?

— Он узнает это завтра, и завтра же тебя бросят под ноги слонов. Вот с чем прислал меня Хакати. Он велит тебе скорее отвернуться от погибшего человека, только погибший человек теперь уже не губернатор Уоррен Гастингс, а Нункомар, государственный изменник.

— А где же спасение? — стонал Санкара в полном отчаянии. — Хакати должен меня спасти… Он вовлек меня в эту беду… он обещал мне богатство и почести.

— Хакати не распоряжается судьбой! Кто-то был неосторожен: ты или кто-нибудь из твоих… Хакати в безопасности, он предоставляет тебе выпутаться самому и прислал меня, только чтобы предупредить.

Санкара вскочил и нетвердыми шагами заходил по полутемной комнате.

— Мне надо бежать… немедленно бежать! — стонал он, ломая руки. — Где Хакати? Веди меня к нему!

— Я отлично вижу, что ты погиб, — заметил незнакомец, — бегство невозможно, у городских ворот стоят караулы.

— Погиб… погиб! — в отчаянии воскликнул Санкара, бросился на пол и стал бить себя кулаками в грудь.

Незнакомец некоторое время спокойно смотрел на взрыв отчаяния золотых дел мастера, а потом сказал:

— Я, пожалуй, укажу тебе путь спасения.

Санкара вскочил.

— Говори! — вскричал он, схватил незнакомца за руки. — И да пошлет тебе Брама высшее благословение!

Незнакомец с презрением и отвращением отдернул руки, взял скамейку, сел к столу так, что лицо его оставалось в тени, и сказал:

— Ты получил от Нункомара десять тысяч рупий для расширения дела, как значится в обязательстве, которое ты ему дал.

— Да, — отвечал Санкара, — обязательство должно быть уничтожено после восстания… так обещал мне магараджа.

— Ты ошибаешься или обманываешь меня… Говори правду, если хочешь, чтоб я тебя спас! Нункомар дал тебе десять тысяч рупий, ты же должен был ему заплатить двадцать, потому что он хотел прижать тебя как ростовщик. Ты выплатил ему двадцать тысяч тяжелым трудом, в котором он, правда, помог тебе, доставив несколько заказчиков; твоя работа была жертвой его алчности, он показал тебе обязательство в двадцать тысяч рупий и заставил его признать, грозя судом.