Низвергающий в бездну - Анна Одувалова

Анет похолодела и напряглась. Между пальцами рук, сами по себе запрыгали смертоносные маленькие искорки, готовые сорваться при первом удобном случае. Но, девушка вспомнила приказ Дерри не использовать манию и усилием воли загнала искорки обратно под кожу. Тем более, сам Лайтнинг был абсолютно спокоен, а значит, в данный момент, опасность им не грозила.

— А местные? Они как себя ведут? — задал ксари странный, по мнению Анет, вопрос, но, как ни странно, эльф его понял.

— А, что местные? Им все равно. Они не мешают поискам, и не помогают. За голову девушки и ксари обещана солидная награда. Может, кто из приезжих и клюнет на эти деньги, но местные — нет. Их неприязнь к Хакисе, превышает любовь к деньгам. Любой, даже самый последний вор и убийца понимает, что если к власти придет Черная ведьма, Арм-Дамаш провалится в саму преисподнюю, потянув за собой всех своих подданных. На сторону Хакисы встали только те глупцы, которые рассчитывают ухватить кусок пожирнее, когда Арм-Дамашская империя начнет рушиться. Но, таких — единицы. Основная масса, предана, если не самому королю, то, по крайней мере, своей земле. И если вы, те, кого ищет Хакиса, я думаю, в городе найдется больше людей готовых вам помочь, чем тех, кто готов сдать вас соглядатаям Хакисы. И это, не смотря на то, что один из вас — ксари. Но осторожность все же не повредит. Деньги они есть деньги. Из-за них человек иногда совершает не только глупые, но и просто ужасные поступки. Сложнее всего вам будет попасть в сам город. У ворот постоянно дежурят несколько вампиров, проверяя всех, кто идет во Влекриант.

— Очень неприятные вести ты принес, Калларион, — мрачно отозвался Дерри. — Но, все равно, спасибо тебе за информацию. Мы что-нибудь придумаем.

— Я верю, Повелительница тьмы гоняется за вами неспроста, — тихо сказал эльф. — У вас есть то, что способно ее уничтожить. Ваша победа — это дело всего Арм-Дамаша. Я — простой охотник и не могу оказать вам большую помощь. Но во Влекрианте, у меня есть брат, он занимается изготовлением и торговлей магическими зельями. Покажи ему мой перстень, и он сделает для тебя, ксари, лучшие цветные линзы. С твоими глазами, лучше в городе не появляться вообще. Во-первых, ты моментально будешь схвачен слугами Хакисы, а во-вторых, ни один постоялый двор не пустит тебя на постой. Местные сохранили лютую ненависть к вашему племени с древнейших времен, и в наши дни она не ослабла.

— Спасибо, — Дерри склонил голову в знак признательности, принимая из рук эльфа массивный серебреный перстень с темно-зеленым квадратным камнем, — Мы не забудем, о твоей помощи.

Эльф поклонился в ответ, и, поблагодарив за еду и костер, скрылся в лесной чаще. Видимо, ночевать на одной поляне с ксари, он не рискнул. Когда Калларион ушел, Анет вздохнула с облегчением. Присутствие эльфа тяготило ее. Он показался девушке странным, может быть, потому что не был человеком.

— И что будем делать дальше? Ты уверен, что этот ушастый нас не обманул? Он не вернется сюда, через какое-то время с зомбями?

— Нет, не переживай, — ответил Дерри. — Про эльфов можно сказать много, и хорошего, и плохого, но они по природе своей — светлые существа. Они не могут служить злу, даже, если захотят. Так, как, например, вампиры. Они либо на стороне зла, либо нейтральны. Эльфам чужда вся темная магия. Если к власти придет Хакиса, то эльфы, скорее всего, через несколько поколений, исчезнут как вид. И дело здесь не в том, что их будут притеснять, просто засилье темной магии пагубно отразится на них. Сократится продолжительность жизни, перестанут рождаться дети. Поэтому, ни один эльф не предастАрм-дамаш.

— Значит, — сделала вывод Анет, — если Хакиса — тьма, то лорд Корвин — свет, так я понимаю?

— Нет, — грустно усмехнулся Дерри, — если бы было так, как ты говоришь, все бы было очень просто. С одной стороны тьма — Хакиса, с другой свет — лорд Корвин, а в середине, то есть, на самом Арм-Дамаше, равновесие. Но правитель Арм-Дамаша — обычный человек со своими достоинствами и недостатками. Он олицетворяет равновесие. Свет в чистом виде не менее страшен, чем тьма, потому что приводит к нарушению баланса.

— Я ничего не понимаю, — призналась Анет. — Мне всегда говорили, что надо стремиться к добру, а получается — не надо?

— Надо, — еще больше все запутал Лайтнинг. — Понимаешь, в мире изначально больше зла, чем добра, поэтому только постоянное стремление к свету может удержать мир в равновесии. Как ни печально, но тьма сильнее, и ее больше, наверное, потому она и тьма. Мне кажется свет и хорош тем, что его мало. Он не разрастается сам по себе, как тьма, его надо холить, лелеять и взращивать. К абсолютному добру надо стремиться, но не дай боги, его достичь.

— Как все сложно, — вздохнула Анет. — Здесь все не так, как у нас. Мне приходится пересматривать все свои ценности. Там на Земле, я думала, что не способна совершить убийство. У нас это — один из самых тяжких грехов, который еще ко всему прочему преследуется по закону, а здесь, я убивала, пусть не людей, но все равно разумных существ и эльфа была готова убить, если бы он представлял для нас опасность. И знаешь, я не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести. Мне, кажется, это — не добро, может быть я сама, преследуя светлые цели, помогаю тьме?

— Тут, к сожалению, я тебе не советчик, — Дерри задумчиво уставился на пламя костра, — Я так долго творил зло, что честно сказать перестал понимать, где оно заканчивается. Я убивал в синдикате Сарта, я убиваю, служа Арм-Дамашу. Раньше мне давали задания одни люди, а теперь дают их другие или я выбираю, что делать сам, исходя из каких-то личных мотивов. Разница только в конечной цели: в прошлом я работал ради денег и славы, а сейчас мне не безразлична судьба этого мира. Может быть, в этом и есть разница? Хотя, я говорю тебе, дать правильный ответ на этот вопрос я не могу. Не моя компетенция.

— Может быть, разница на самом деле в цели? — подумала Анет, — Так она у меня вполне прозаичная, я домой хочу. Вряд ли подобная цель служит свету. Если бы не перспектива вернуться на Землю, я бы ни за что не согласилась почти две недели назад на эту авантюру, — заключила девушка, но все же, что бы быть откровенной, задала себе еще один вопрос: — Две недели назад на бескорыстную помощь Арм-Дамашу я бы не пошла, а сейчас? Стал ли мне этот мир дорог настолько, что я готова рискнуть ради него всем? — на этот вопрос она себе так и не ответила. Проблема противоборства между светом и тьмой в ее душе осталась нерешенной.

— Что дальше-то делать будем? — спросила она Дерри, осознав, что больше философствовать не может, пора переходить к реальным проблемам. Ответ Лайтнинга, как всегда, ее обескуражил.