Царство Страха - Манискалко Керри

– Тебя зовут Клаудия. Ты из Палермо. Ты могущественная ведьма со склонностью к темной магии, наделенная Зрением. Ты умеешь обращаться с клинком, и тебя не пугают трупы. А твоя семья ждет твоего приезда.

Клаудия. Она кивнула; имя вроде подходило. Хотя остальное звучало не очень правдоподобно. Как заметила Клаудия, ведьма сказала, что ее семья ждет ее приезда. Не возвращения. Клаудия не помнила, что принимала снотворное, но ее веки вдруг стали слишком тяжелыми. Она успела задать еще один вопрос, прежде чем ее поглотил сон:

– Кто ты?

– Могущественный союзник для одних. Кошмар для других.

Погружаясь в беспокойный сон, Клаудия надеялась, что никогда больше не увидит ведьму со странными глазами.

Двадцать три

Вернувшись в Колодец Памяти, я уставилась на шероховатый кристалл у себя на ладони. Клянусь, впервые с тех пор, как я снова стала бессмертной, я почувствовала призрачное биение человеческого сердца, которого у меня больше не было. Невероятно. Я нашла, что искала, но добыть клинок будет нелегко. Клаудия, моя лучшая подруга, была дочерью Первой Ведьмы, Лючией, пропавшей женой Гордыни, которую даже Гнев считал мертвой. И Клаудия ничего из этого не помнила.

В отличие от меня она решила забыть своего принца. Решение, которое разорвало ее на части, но она нашла в себе силы сделать это. Она решила, что так будет лучше для нее. Кровь и кости. Я не хотела становиться чудовищем, которое заставит ее вспомнить о своей душевной боли, и я не хотела приводить кого-либо из принцев демонов к подруге после того, как она успешно скрылась. Огромная удача, что никто из них не встретил ее, пока они были на нашей версии Изменчивых островов.

Клаудия явно не хотела, чтобы ее нашли, особенно муж, и ушла. Она была счастлива, довольна новой жизнью, которую создала для себя.

Но у меня не оставалось выбора. У Клаудии был Клинок Разрушения, единственное оружие, способное снять проклятие, а также она скрывала тайну кинжала – как действовать им, чтобы не разрушить. Я тщательно воспроизвела в голове эту часть ее воспоминаний, отчаянно пытаясь найти какой-либо другой способ получить информацию и оставить подругу с миром, который она обрела.

По слухам, кинжал был способен снять проклятие, но Лючия знала, что у клинка есть секрет. И кроме нее только мать знала об этом. Секрет, который при правильном применении мог либо активировать кинжал, либо уничтожить его навсегда.

Я почти не сомневалась, что подруга отдаст кинжал, если я попрошу, но чтобы я смогла использовать его должным образом, Клаудии придется все вспомнить. Я не знала, как часто можно очищать память. Если она вернет воспоминания о той ночи сейчас, она, возможно, никогда больше не избавится от них. В нашем царстве это было почти два десятилетия забвения, время, миновавшее ее. Но я не видела другой возможности спасти ее от этой боли. Ужасно требовать такое, и я бы с радостью заплатила эту цену сама.

– Святая Богиня. Должен же быть…

И кроме нее только ее мать знала об этом.

– Благословенные грешные.

Мои губы искривились. Дьявол действительно кроется в деталях, как любят говорить люди. Гнев, король даже самых мельчайших деталей, был бы рад узнать, что о нем наслышаны. Есть еще один человек, кто знает секрет клинка. И я совершенно не против выбить из нее немного информации.

Во всяком случае, мне не терпелось отомстить за мужа и подругу. Я осторожно спрятала камень памяти в корсаж и направилась в подземелье. Пришло время разморозить Серси и посмотреть, что интересного она расскажет о Клинке Разрушения.

Кровью и болью или по своей воле, но она расскажет мне, что я хочу знать.

Горящие полевые цветы парили над замерзшей статуей Серси, тепло моей магии согревало холодную комнату. Я сидела на табурете, принесенном стражником, и бесстрастно наблюдала, как лед тает и вода капает на каменный пол.

Размораживание оказалось утомительным процессом, который занял больше времени, чем я ожидала, но все нужно было сделать правильно, иначе, как сказал муж, она могла ожить «неправильно».

В обычной ситуации я бы не переживала из-за возможных болезненных последствий, но мне требовалось узнать от нее, как активировать клинок, и я не хотела рисковать всем ради мелкой мести. Если бы сестра увидела меня сейчас, она бы закатила глаза, но я надеялась, что наш Дом Греха будет решать такие вопросы после своего восстановления.

Гнев шагнул в маленькую подземную комнату и сжал губы при виде Серси. Его ненависть к ведьме была ощутима. Не будь она бессмертной и не желай он вернуть свои крылья, он бы давно убил ее. Температура упала на несколько градусов, что не пошло на пользу процессу разморозки.

– Как только она достаточно оттает, чтобы говорить, сколько у меня будет времени на допрос? – спросила я, успешно отвлекая Гнева от темноты, которая поднималась у него внутри. Температура вернулась к обычному холоду, который сковывал воздух так глубоко под землей.

– Сколько тебе потребуется. Как только закончишь расспрашивать, пошли за мной. Ее нельзя оставлять одну, пока она снова не замерзнет.

Я коротко улыбнулась мужу. Когда я сказала ему, что мне нужно, он немедленно согласился. Даже когда я попросила его не присутствовать и не задавать вопросов. Теперь я так же могла ощущать эмоции и не сомневалась, что он ни разу не почувствовал сомнения или неуверенности.

– Спасибо, что доверяешь мне.

– Постарайся не покалечить ее слишком сильно. – Он поцеловал меня в лоб и направился к двери.

Анир резко остановился у входа в подземелье и кивнул мне, а затем последовал за Гневом из комнаты. Их головы склонились в приглушенном разговоре. Другие Дома Греха все еще были в состоянии повышенной готовности после неудачной попытки атаковать Дом Жадности. Из-за постоянно поступающей корреспонденции, вмешательства со стороны эмиссаров и дебатов в военной комнате я не успела спросить Гнева, сколько времени осталось, чтобы снять проклятие. На самом деле мы провели вместе не более пары минут, когда я вернулась из Колодца Памяти. Передав ему свою просьбу, я незамедлительно бросилась сюда.

На случай, если с допросом Серси что-то пойдет не так, я не хотела обнадеживать его и рассказывать ему, что узнала. Но нам нужно было поговорить. Как можно скорее.

При условии, что эта упрямая ведьма оттает в этом столетии. Клянусь, она словно нарочно не торопилась, пытаясь уязвить при любом удобном случае. Мои пальцы стучали по предплечьям. Вода медленно стекала с толстой ледяной стены, окружавшей Серси. Кап. Кап. Кап.

Я добавила еще один горящий цветок к пылающему букету над ней, а затем снова обратила свое внимание на лицо Серси, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Они с Клаудией не были сильно похожи, но если знать о родстве, сходство сразу бросалось в глаза. У них была одинаковая форма лица и изгиб бровей. Темные волосы Серси были волнистыми, а у Клаудии чуть более вьющиеся, но того же оттенка роскошного коричневого цвета.

Мои собственные воспоминания вновь были в целости, и я понимала, что никогда не встречала Клаудию, когда та была еще Лючией, а я – Яростью. Увиденное в Колодце Памяти шокировало.

В попытке что-нибудь вспомнить я мысленно вернулась в то время, когда еще не была заколдована. Согласно нашему плану, мы с Витторией никогда не выходили в свет вместе, когда играли роль «Николетты». Она посещала любые встречи или приемы с Гордыней, а я делала то же самое с Гневом. Серси настаивала, что мы не должны попасться раньше времени, поскольку хотела, чтобы у обоих принцев было время по-настоящему влюбиться.

Я не могла вспомнить, чтобы видела Клаудию хотя бы на одном из приемов или мероприятий, которые посещала. Тем не менее я погрузилась глубже в свои воспоминания. Я вспомнила, что мы с Витторией по очереди управляли нашим Домом Греха раз в две недели, чтобы Гордыня и Гнев не задавались вопросами о местонахождении нашей объединенной личности – Николетты, – когда нас не было рядом с ними. Конечно, отчасти мы сказали им правду. Мы возвращались в Дом Мести, Дом, о котором они мало что знали, благодаря магии нашей матери и нашей скрытности.