«Пушечное мясо» войны Первой мировой. Пехота в бою - Семён Федосеев

Всю ответственность за питание солдат нес командир роты. Каждой роте полагалась одна полевая кухня (вспомним, что в применении этого замечательного изобретения Россия была первой), и в каждой роте были штатные кашевары.

Уже в самом начале войны стало ясно, что трудно сохранить носимый запас продовольствия. Носимый паек поедался быстрее положенного, несмотря на частые проверки его наличия (в походе пехотинец нес с собой фунт отварной говядины, 2 фунта сухарей на 2,5 дня, 12 золотников или около 50 граммов соли и фляжку воды — 700 грамм). Ввиду этого в январе 1915 г. носимый запас от солдат был отобран и передан в полковой обоз первого эшелона. Его стали выдавать на руки только перед началом марша или боя. Суточная дача продовольствия в начале войны содержала 3150 калорий. С того же января 1915 г. и до конца войны она неоднократно уменьшалась.

К концу 1914 г. в тылу, а затем и на фронте вводились постные дни. В 1916 г. помимо двух постных дней в неделю были введены еще два «яичных дня». Однако возникли трудности в транспортировке яиц в войска действующей армии, так что так называемые «яичные дни» пришлось ограничить тыловыми частями, войсками вторых эшелонов и внутренних военных округов. Зато суточная дача продовольствия была разделена на две части: часть выдавалась натурой, часть — деньгами. Но на эти деньги нельзя было купить полагавшиеся по нормам продукты вследствие их дороговизны. Кроме того, выдача продуктов натурой не всегда соблюдалась. За недоданные солдатам продукты воинские части получали от интендантства деньги. Правда, вспомним об инфляции, благодаря которой к началу 1917 г. рубль на внутреннем рынке обесценился почти в 4 раза (его покупательная способность составляла 26–27 довоенных копеек), помноженную на растущую спекуляцию, и станет ясно, что деньги эти немногим помогали улучшить паек (не потому ли расхожей валютой при расчетах с населением становились патроны). Это дало солдатам основание требовать после Февральской революции дележки полковой казны, так как в ней были и их деньги «за недоед».

Хотя «голодающие серые шинели» были скорее легендой, удобной для обсуждения «общественными деятелями», обеспеченность действующей армии продовольствием и фуражом на протяжении войны действительно характеризовалась постоянными «колебаниями». В частности, в заключение о поверке состояния снабжения действующей армии членом Военного совета генералом от инфантерии бароном фон Ашебергом (февраль 1915 г.) указывалось: «Хроническое явление — недовес всех видов продовольственных запасов… Войска обеспечены кроме: сапог, шаровар, подков и колес. Белье… доставлять войскам нужно постоянно, так как снятое белье все в паразитах и приходится его сжигать».

Генерал Н.Н. Головин, анализируя продовольственное снабжение русской армии в годы войны, сделал ряд интересных выводов: «Довольствие армии хлебными продуктами являлось самой благополучной областью снабжения… Рассматривая вопрос о снабжении армии хлебными продуктами в более узких рамках, а именно — в смысле довольствия ее печеным хлебом и сухарями, следует подчеркнуть, что организация этого дела в самой армии была поставлена великолепно и только благодаря этому в армии не ощущался недостаток в сухарях и галетах». Выпечка хлеба в основном велась в корпусе. В целях сбережения полевых хлебопекарен войска при длительных остановках пользовались печами местного населения. Несмотря на то что сельское хозяйство лишилось большого количества работников, сбор хлеба по сравнению со среднегодовым сбором зерна за последнее пятилетие уменьшился ненамного: в 1914 г. — до 96,7%, в 1915 г. — 97,5%, в 1916 г. — 84,9%.

Хуже обстояло дело с мясом. Дело было в простом отсутствии холодильников, что вынуждало держать и перевозить мясные запасы в виде живых стад. Корпусной гурт скота был рассчитан на обеспечение четырехдневной потребности корпуса в мясе. Если учесть, что дневная норма потребления мяса на одного солдата — 1 фунт (409,5 г), на роту нужен был один бычок в день. Гурты скота при необходимости могли содержаться и при полках. На Западном фронте Первой мировой войны, как известно, большую роль в снабжении армии сыграли консервы — иногда их ставят даже рядом с пулеметом, гаубицей и колючей проволокой. В России «изготовление мясных консервов для повседневного питания армии, — как писал помощник главного интенданта генерал-лейтенант Н.И. Богатко, — потребовало бы устройства большого числа заводов и жестяных банок, тогда жести не хватало даже для ограниченного количества готовившихся у нас консервов». Заготовить более 8 млн. банок консервов в месяц не представлялось возможным. Тем временем многочисленные гурты скота погибли от голода при отступлении 1915 г. Восстановить снабжение армии мясом в объемах, близких потребностям, удалось к концу 1916 г., накануне кризиса. По той же причине — немногочисленности холодильных машин и слабости консервного производства — Россия слабо использовала для снабжения армии один из главных своих продовольственных ресурсов — рыбные богатства. По свидетельству генерала Бортко, пришлось покупать соленые сельди за границей. Впрочем, аграрной царской России пришлось закупать за границей также рис, крупу, мешки, брезент.

Уже на совещании в Ставке 17–18 декабря 1916 г. главнокомандующий Западным фронтом генерал Эверт заявил: «У нас недовоз и недоед, что действует на дух и настроение. Местные средства также исчерпаны… Раскладка сокращена так, что дальше идти нежелательно». Главнокомандующий Северным фронтом генерал Рузский вторил ему: «Северный фронт не получает даже битого (мяса)». А о том, какое значение имеет продовольствие, говорить не приходится. 29 декабря тот же Рузский получит доклад командующего 12-й армии Радко-Дмитриевича, где среди главных причин неудачи Митавской операции будет указано: «Приходилось все время бивакировать под открытом небом, маневрировать по плохо замерзшим торфяным болотам, пробираться через густые болотистые заросли. Снабжение пищей при таких условиях, при всей энергии начальствующих лиц, не могло быть правильным. Ввиду изложенного, несмотря на достигнутые в первые дни успехи наступательный порыв войск, естественно, сильно понизился». Впрочем, тут центральное снабжение было ни при чем — снабжение зависело от условий ведения боевых действий и наличия транспорта.

Вопросы снабжения армии продовольствием резко усложнились после Февральской революции 1917 г. Сильнейшая спекуляция со стороны поставщиков поглотила все продовольственные запасы, уничтожила всякое регулирование цен, поставила перед лицом голода промышленные центры. Как писал генерал Деникин: «Деревня замкнулась в узкий крут своего быта и, поглощенная «черным переделом», совершенно не интересовалась ни войной, ни политикой… Война отнимала и калечила ее работников, и деревня тяготилась войной». Он же приводит такие данные: кампания продовольственных заготовок 1916 г. дала 39,7% невыполнения наряда, в июле 1917 г. — 74%, а в августе — уже 60–90%. Отказы от поставок продовольствия по твердым ценам вместе с забастовками на транспорте резко ухудшили продовольственное положение. Правда, в самой армии это сказывалось меньше. На фронте, в ущерб питанию городов, удалось ко второй половине июня 1917 г. сосредоточить необходимый запаса хлеба.

Тем не менее уже в начале 1917 г. питание солдат ухудшилось: вместо трех фунтов хлеба начали давать два фунта строевым, находившимся в окопах, и полтора в тылу; мяса, вместо фунта вдень, давали сначала 0,6, а потом и по 0,5 фунта. Затем пришлось ввести два постных дня в неделю, когда клали в котел вместо мяса рыбу (в большинстве случаев селедку); наконец, вместо гречневой каши пришлось зачастую давать чечевицу. Все это начало вызывать недовольство солдат.

Британский военный агент генерал Нокс доносил своему правительству 10 августа 1917 г.: «В некоторых губерниях крестьяне отказываются отдавать зерно иначе, как в обмен на мануфактуру… Крестьяне делают все возможное, чтобы задержать у себя зерно в надежде, что цены, которые сейчас низки, поднимутся». Забастовки транспорта не позволяли доставить даже заготовленное продовольствие ни в столицу, ни на фронты. Но ведь то же самое творилось и на фронтах. До фронта доходили сведения об уже начавшемся дележе помещичьих земель, и солдаты-крестьяне не хотели опоздать или остаться обделенными. Начавшаяся таким образом «стихийная демобилизация», как ни удивительно, соответствовала возможности военного ведомства содержать армию. Справка, данная главным полевым интендантом по состоянию на 10 октября 1917 г., показывала наличие на фронтах главных видов продовольствия (в днях запаса):