Одна крошечная ложь (ЛП) - К. А. Такер

Перед тем, как меня снова накрывает волной, я не могу сдержаться и смотрю на Эштона. Взгляд его глаз прикован ко мне, и в них виднеется то странное ощущение спокойствия.

И от этого я выкрикиваю его имя.

Я словно безвольная кукла, когда Эштон укладывает мое тело обратно в кровать. Он накрывает меня одеялом и опускает руки на край.

— Разве ты не хочешь, чтобы я…? — Я прикусываю губу, а щеки заливаются краской.

Хитро улыбнувшись, Эштон убирает волосы с моего лба.

— Пару вечеров я был занят и теперь задерживаю сдачу работы. Надо идти и ее сделать.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь, когда он большим пальцем поглаживает меня по щеке, наслаждаюсь этой глубокой, интимной связью, которая формируется между мной и Эштоном. Я засыпаю.

* * *

Около одиннадцати вечера появляется Рейган. В какой-то момент я переоделась, но все еще лежу в кровати, зарывшись лицом в подушку, сохранившую аромат одеколона Эштона, и мысленно прокручиваю день с ним. Я двумя руками хватаюсь за приятные воспоминания, отчаянно стараясь удержать вину, сомнения и замешательство и не дать им снова пробраться в легкие, словно удушающий черный дым.

— Привет, Рейган. Как ты?

Она плюхается на кровать.

— Меня вышвырнули из библиотеки, потому что слишком сильно шумела.

Я фыркаю.

— Слишком шумела из-за чего именно?

В конце-то концов, в библиотеке Рейган не обязательно только учится.

— Училась. Поди разбери их, да? — Я хихикаю, прекрасно понимая причину. Рейган частенько читает вслух, когда работает над учебниками. По-моему, это забавно, но большинство людей это бы раздражало. — Если бы только они знали… — Возникает пауза, а потом она невзначай упоминает: — Я видела там Коннора сегодня.

— Правда? — Я стараюсь говорить легко и беззаботно, но мысль со словами «виновная девственная шлюха» словно кольцом сжимает грудь.

Кровать подо мной скрипит, когда Рейган шевелится.

— Он спрашивал, как ты. Ну, знаешь, из-за плохой оценки за экзамен.

— Я…лучше, — вздыхаю я.

— Это хорошо.

Я медлю и глубоко вздыхаю. А потом просто выпаливаю:

— Думаю, что порву с Коннором.

— Правда? Может, стоит подождать, пока выходные не пройдут. — Раздается еще один скрип и звук поправляемых простыней, словно Рейган никак не может улечься.

Мне кажется странным, что Рейган не спрашивает о причинах, что она совершенно не удивлена моим заявлением. Почему нет? Я сама удивлена. Если бы мне пришлось написать на бумаге все черты, которые подходят моему идеальному мужчине, а потом нарисовать его, на страничке появился бы Коннор.

— Он хочет познакомить меня с родителями.

Как я теперь смогу это сделать? Его мама поймет! У матерей чутье на такие вещи. Она при всех выведет меня на чистую воду. И это будет первое избиение камнями во всей истории гребли в Принстоне.

— Значит, познакомься с его родителями, а потом порви. Ты же не замуж обещаешь за него выйти. Иначе ты поставишь себя и Коннора в очень неловкое положение в день гонки. Все и так будет неловко.

— Почему?

— Потому что там будет Дана.

Это имя…словно удар под дых.

— Ну и что, что она там будет. Между мной и Эштоном ничего нет.

«Лгунья, лгунья, лгунья!»

Повисает пауза.

— Что ж, это хорошо, потому что к завтрашнему дню Эштон станет покойником.

— Что? — Во мне поднимается паника.

— Он сегодня тренировку пропустил. Папа его выловил. Он до сих пор, наверное, круги наматывает, а на улице-то холодно.

Не уверена, что должна испытывать по этому поводу. Вину, это точно, потому что его наказывают за то, что он был со мной. Но…я прижимаю руки к животу, пока сердце разрывается от эмоций. Он знал, что так будет, и все равно пришел.

Рейган еще не закончила.

— И не забывай, что той ночью еще вечеринка в честь Хэллоуина будет. Не думаю, что тебе захочется сделать ее слишком неловкой. Вы же с Коннором не спите…ведь так?

— Так…Там будет Дана?

— Нет. Слышала, Эштон сказал, что она будет навещать свою семью в Куинсе[18] .

Я облегченно выдыхаю.

— По крайней мере, я так считаю. Подожди до следующей недели, а потом бросай своего милашку.

— Да, наверное, — вздыхаю я. Чего стоят еще пара дней терзаний? Вообще-то, это неплохая идея. Наказать себя. Я этого заслуживаю. Я переворачиваюсь на бок. Голова заработалась до изнеможения. — Спокойной ночи, Рейган.

— Спокойной, Ливи.

Пауза.

— Эй, Ливи? — Рейган откашливается пару раз, и я понимаю, что она с трудом пытается удержаться от смеха. — В следующий раз, пожалуйста, вешай носок на дверь, чтобы меня предупредить?

* * *

— Такие красивые, — шепчу я.

Я лежу, свернувшись калачиком в кровати, с букетом фиолетовых ирисов в руке и Коннором на телефоне.

«И я их не заслуживаю. Как и тебя».

— Помню, ты говорила, что любишь ирисы. Ты в курсе, что осень — для них не сезон?

Я улыбаюсь, а по щекам текут слезы. Каждую весну папа удивлял маму букетами фиолетовых ирисов. За исключением того, что это не было сюрпризом, потому что он дарил их каждую пятницу на протяжении, вроде как, пяти недель — так долго, сколько они цвели. Однако каждый раз на лице мамы появлялась широкая улыбка, и она с радостью начинала обмахивать себя рукой, словно он делал ей предложение. А мы с Кейси закатывали глаза и передразнивали чересчур эмоциональную реакцию мамы.

Теперь же воспоминание о фиолетовых ирисах будет ассоциироваться у меня с моим предательством.

— Я в курсе. — А это значит, что Коннор потратил на них астрономическую сумму денег, купив либо импортные цветы, либо специально выращенные. — Что за повод?

— О… — Коннор медлит, и я представляю, как он прислоняется к тумбовому столу на кухне. — Просто, чтобы ты знала, что я о тебе думаю, и не переживала насчет оценки.

Я сглатываю.

— Спасибо.

Эта оценка. После той работы с тройкой с минусом, я получила результаты по всем своим экзаменам. И все с тройками. Все, кроме Английского, где я заработала четверку. Профессор даже написал, что ему понравился мой подход к основной идее. От него это звучало так, будто четверка — это хорошо. Мой взгляд на моральные дилеммы, с которыми столкнулись герои «Грозового перевала», и их выбор, очевидно, привели его в восторг. Может, потому, что больше не в состоянии трезво мыслить касательно собственных моральных принципов, я делаю интересные выводы в отношении положения остальных. У меня такое ощущение, будто я попала в какую-то странную сумеречную зону, где с ног на голову перевернуто все, что я знала. Я подумывала, не написать ли Эштону и дать знать, что меня надо еще приободрить, но удержалась.