Бездушный (СИ) - Тимофеев Владимир

В правой части ворот, на выезд, скучали лишь двое стражников (судя по одежде, из местных) и один чародей. Последний, впрочем, участия в проверках не принимал, а сидел в небольшой сторожке с открытой дверью. Мага я срисовал ещё в прошлый раз. Он тогда выходил из сторожки с весьма недовольным видом из-за того, что один из стражников вдруг начал ругаться с какой-то матроной на ослике. К слову, это был единственный эпизод, когда кого-то из выезжающих решили реально проверить. С остальными, как правило, процедура проверки заключалась в паре-другой простецких вопросов и ленивом взмахе рукой: мол, давай проезжай, не задерживай...

Натянув на физиономию классический покерфейс, я направил гнедую прямо к воротам.

— Что везём, уважаемый? — дежурно поинтересовался страж, когда я с ним поравнялся.

— Ткани, — пробурчал я, дёрнув щекой. — Хотел вот расторговаться, да половину обратно везу. Раньше со свистом всё улетало, а теперь не берут. Даже за полцены.

— Бывает, — пожал плечами второй охранник, видимо, старший по караулу. — Сам-то откуда?

— Из Ашкулука.

— Бывал там, — кивнул стражник. — Фонтаны у вас замечательные.

— Фонтаны у нас два года назад все срыли, — вспомнил я, что рассказывали про этот город Лика и Тур. — По личному указанию мессира Менония.

— Проезжай, — бросил мне караульный начальник и повернулся к следующему нацелившемуся на выезд. — Далеко ль собрали́сь, уважаемый?..

За ворота мы выехали благополучно. Но окончательно я выдохнул лишь минут через двадцать, когда дорога свернула за холм и городские стены скрылись из вида.

Всё-таки наш противник сглупил. Магистр перехитрил сам себя, скрыв свои планы от всех и сделав ставку на то, что сможет взять меня в одиночку. К моему счастью и его невезению, я оказался гораздо сильнее, чем думалось. Но, что ещё важнее, убитый мной Лух вообще не подумал о плане «Б», на тот самый случай, если попавший в ловушку иммунный сумеет не только выбраться из ловушки, но и нейтрализует тех, кто его ловил.

Судя по удивительному спокойствию в городе и возле ворот, даже спустя полчаса после моего визита в сежешский магсовет никто не подозревал о том, что случилось. Стражники бдили, маги ждали приказов сверху, обычные горожане спокойно занимались собой и своими делами. Как будто и не было схватки в закрытом для большинства центре города, не было десятков трёх трупов, не было члена Конклава, распоротого, словно на скотобойне...

Перемудрил, одним словом, господин высший. Развёл, понимаешь, секретность и тайну там, где они никому не нужны.

С дороги в ближайший лесок я свернул ещё минут через двадцать, когда убедился, что ни сзади, ни спереди никого, и рассказать хоть кому-то, куда исчез неизвестный торговец с двумя лошадьми, никто не сумеет.

Удобная лесная прогалина отыскалась в парочке километров от тракта, среди настоящей чащобы. Скинув иллюзию, я осторожно снял Рейну с лошади и уложил под разлапистой елью. Опыта магического целительства у меня не было, если конечно не считать рунную запись «исцели себя сам», но энергии в ней почти не осталось.

Обследовать больную решил с помощью руны «познание».

Никогда этого раньше не делал в отношении Рей... Ну, если не учитывать лёгонькое касание в день, когда она обучала военным премудростям новобранцев. Но тогда я её, действительно, только коснулся и ничего больше. А после у меня даже мысли подобной не возникало. Особенно во время наших ночных забав. Ведь в те мгновения она и без всякой руны принадлежала мне целиком. Как, впрочем, и я ей.

Удивительно, но явных физических ран на её теле не обнаружилось. Зато, что касается ран «магических», то даже я увидел здесь настоящую катастрофу. Сила буквально рвала мою «богиню» на части. Потоки энергии хаотично метались по всему телу, сталкивались, расходились, сплетались в узлы, продирались друг через друга и через спонтанно поставленную организмом защиту... Огонёк жизни пульсировал в Рейне, то почти исчезая, то вдруг разгораясь едва ли не до размеров сверхновой.

Единственным, что хоть как-то пыталось упорядочить плещущийся в женщине хаос, являлось какое-то непонятное пятнышко, расположившееся прямо под горлом. Тянущиеся от него силовые нити старались распутать «узлы», разделить «потоки», передвинуть «защиту» туда, где она нужнее... Однако с каждым мгновением «узлы» становились всё больше запутанными, «потоки» всё менее управляемыми, «защита» слабее...

Рей умирала.

И я ничем не мог ей помочь.

Так же как в своё время не смог помочь Алме.

Две женщины этого мира, такие разные и такие похожие, которых я был готов полюбить... которых я жаждал любить... в которых я, в самом деле, влюбился, но просто трусил признаться в этом даже себе самому... и которые умерли из-за меня. Только из-за того, что были со мной, что не предавали меня в ту минуту, когда легко могли это сделать.

Вот если бы у меня оставался портальный кристалл, если бы он не рассыпался при переходе в Сежеш, если б я мог с его помощью переместиться с Рей в Пустоград, где есть маги-целители... минимум, трое, с уровнем выше третьего...

Уже ни на что не надеясь, я протянул руку к тому пятну на шее моей «богини», которое до сих пор тщилось спасти хозяйку...

Пальцы ощутили металл...

Я помотал головой...

Отключил «познание»...

Перед внезапно прояснившимся взглядом возник амулет. Тот самый, что был и у Тура, у Лики, Аршафа... Круг, разделённый на шесть секторов, со стилизованным дракончиком в центре... Фигурка дракончика горела огнём. Он будто бы призывал меня что-то сделать. Что-то такое, что точно могло бы спасти носительницу...

Рука забралась в карман и выудила оттуда пластинку «исцели себя сам». Энергии в записи было всего два процента... Нет, даже меньше, чем два...

Будто сомнамбула, я соединил пластину и амулет вместе.

Разум кричал: «Не надо! Ты никого не спасёшь! Ты просто погибнешь, и всё!»

Мне было плевать.

Если имелась возможность вытащить Рей с того света... хотя бы один-единственный шанс на тысячу или даже не миллион, я просто не мог его не использовать.

А то, что случится при этом со мной...

Да какое это имеет значение, если в мире не будет Рейны...

Пальцы накрепко сжались. Пластина и амулет слепились друг с другом в единое целое.

Остатки энергии рун перетекли в нарисованного дракончика, и в тот же миг он вдруг потянулся, расправил крылья, открыл зубастую пасть и уставился на меня своими глазами... с вертикальным зрачком и «радужкой» цвета сапфира...

А ещё через миг я неожиданно для себя ощутил, что лечу вверх тормашками в пучины чужого сознания.

Я не чувствовал ног, не чувствовал рук, не чувствовал тела. Мой разум скользил по извивам не моей памяти бесформенным сгустком энергии, который медленно таял на каждой развилке, на каждой возникающей перед глазами картине, будто бы оживляя её, вливая в неё часть себя, малую толику собственной жизненной силы, отдавая её, чтобы цепочка событий выстраивалась в чёткую линию, соединяя между собой, связывая и складывая воедино бушующие вокруг магические потоки.

Словно в замедленной съёмке, мелькали передо мной кадры из жизни, которую я не знал, но переживал заново вместе с носительницей.

Горящие ярким пламенем деревенские избы. Храм с алтарём, на котором, окутанная серебристым сиянием, лежит сучковатая палка. Разрушенные в хлам крепостные стены. Пещера, освещённая сотней чадящих факелов, а посреди неё огромный мёртвый дракон. Женщина с неприятным лицом и откровенно злыми глазами, похожая на грудастую Астию из Шаонара. Презрительно щурящийся мужчина, превращающийся то в прекрасного юношу, то в клыкастого монстра с алым огнём во взгляде. Холм, покрытый пожухлой травой, в окружении чёрного леса, и четыре фигурки, бредущие к виднеющейся на его вершине груде камней, издали напоминающих увенчанные бриллиантами зубцы королевской короны... А под самый конец — смятые, в беспорядке валяющиеся на полу элементы женской одежды... уже знакомого мне альпийского «дирндля»...