Нарский Шакал (Нарский Шакал - 1) - Джон Марко

Ричиус улыбнулся. Дариус Вентран, единственный ребенок в семье, сумел дать своему сыну дядюшек. Ныне здравствующим был только один из них, и это обстоятельство заставляло Ричиуса особенно ценить седовласого надоеду Джоджастина.

Неожиданно по хвойному туннелю пронесся порыв ветра - с ветвей полетели целые пласты снега. Ричиус задрожал, несмотря на длинную куртку и теплую рубашку. Он мысленно поблагодарил Дженну за эту рубашку. Петвин пытался спрятать лицо от ветра. Щеки его прибрели нездоровый багряный цвет. Когда ему на плечо упал ком снега, он досадливо выругался.

- С тобой все в порядке? - спросил Ричиус. - Ты что-то неважно выглядишь.

Петвин закашлялся и стряхнул с куртки снег.

- В полном порядке. Я просто еще не привык так много ездить верхом.

- Мне следовало отправиться одному. Глупо, что тебе пришлось ехать снова, почти не отдохнув.

- Нет, Джоджастин прав. Тебе нельзя раскатывать в одиночку. По крайней мере пока. Не беспокойся обо мне. Я просто устал.

Ричиус нахмурился. Даже издалека он видел крошечные красные пятна в его ярко-синих глазах. Петвин был небольшого роста, тонкокостный, с недостаточно развитой мускулатурой. Поездка в Люсел-Лор едва не оказалась для него гибельной. То, что Петвин сказал этим утром за завтраком, не было преувеличением. Он действительно едва не расстался с жизнью, доставляя Ричиусу последнее письмо отца. Казалось, за прошедший месяц друг восстановил силы благодаря долгому сну и вкусной стряпне Дженны. Но теперь, заметив, как плохо он держится в седле, Ричиус понял, что ошибался.

- Такая погода нагоняет лихорадку, Петвин, - сказал он. - Нам надо возвращаться. Тебе необходимо отдохнуть.

- Со мной ничего не случится! - возразил Петвин и, кивнув на коня Ричиуса, добавил: - Если только твоя кляча не сбавит скорость. Мне вовсе не хочется оказаться в пути после захода солнца.

Ричиус наклонился вперед и потрепал коня по холке.

- Не слушай его, мальчик. Он просто злится, что ты красивее, чем он.

- А почему ты вообще все еще на нем ездишь, Ричиус? Ему не выдюжить и половины того, что могут боевые кони. Тебе надо подобрать нового коня. Такого, который был бы менее...

- Старым?

- Ну... да. Ты же гвардеец. Тебе нужен конь, который соответствовал бы твоему статусу. Как этот. - Петвин указал на своего.

Мотылек принадлежал Джоджастину. Это был прекрасный серый в яблоках конь с изящным изгибом шеи и безупречным аллюром. Лошадь, подобающая гвардейцу Арамура.

- Гром меня вполне устраивает, - сказал Ричиус. - Мы слишком давно вместе, чтобы я мог так просто от него избавиться. - Он ласково почесал животное за ухом. - Правда, мальчик?

- Гром, как же! - фыркнул Петвин. - Сдается мне, что Гром стал не такой раскатистый. И вообще - сколько ему лет?

Ричиусу нетрудно было подсчитать возраст лошади. Отец подарил ему Грома в день шестнадцатилетия. Он стал лучшим подарком для арамурского мальчишки. Значит, теперь коню должно быть...

- Кажется, четырнадцать.

- Четырнадцать? И ты считаешь, что тебе не нужен новый конь? - Петвин удивленно покрутил головой. - Нам надо попросить Динадина, чтобы он подобрал тебе коня из своего табуна, Ричиус. Если война неизбежна, то как ты будешь сражаться на этом старом мешке с костями!

- Это верно, - благодушно согласился Ричиус.

Любой конюх с первого взгляда мог определить, что Гром уже не молод. Но он по-прежнему неплохо выдерживал скорость, и мысль о замене старика на хорошую лошадь Лоттсов совершенно не привлекала Ричиуса. В качестве гвардейца Арамура ему приходилось седлать немало коней - и среди них были более сильные и быстрые, чем Гром даже в его лучшие годы. Однако ни одному из них не принадлежало место в его сердце. Только Гром был ему дорог. Как бывает со старыми друзьями, его присутствие грело душу.

- Если начнется война, я попрошу Джоджастина найти мне другого коня, в конце концов пообещал Ричиус. - Наверное, он позволит тебе оставить Мотылька, если ты захочешь. А я мог бы взять, например, Тень.

Он пожал плечами, понимая, что будет нелегко подобрать коня. Прежде всего ему претил нрав большинства боевых коней. Хоть они были не такими агрессивными, как порода, выведенная в Талистане (те кусали даже собственных хозяев), арамурские кони слыли горячими и непослушными, требующими скорее кнута, чем ласки. Что еще хуже, долгая война в Люсел-Лоре отразилась на состоянии конюшен: многие пустовали. Если война действительно начнется, поиск боевых коней может стать первоочередной задачей.

- Давай все равно попросим Динадина, чтобы он показал нам своих лошадей, - предложил Петвин. - Тебе негоже ездить на Громе, когда ты станешь королем.

- Может быть. Но я и правда не думаю, что вероятность этого велика. А ты? Джоджастин хочет слишком много.

- Не знаю, Ричиус. У Джоджастина на такие вещи чутье. Если он говорит, что ты будешь королем...

Ричиус засмеялся.

- А ведь он действительно так думает, да? Но это все равно было бы чудом. Мой отец ненавидел Аркуса, и император это знал. А когда Гейлы начнут ему нашептывать... - Он покачал головой. - Никаких шансов.

- А как ты сам к этому относишься? Разве ты не хочешь быть королем?

Ричиус пожал плечами.

- Надо думать, это лучше, чем война.

- Ну брось! - обиделся Петвин. - Я не верю, что ты и в самом деле так думаешь.

- Ты не принц, - резко ответил Ричиус. - Если б ты был принцем, ты бы знал о связанных с этим трудностях. Могу себе представить, каково быть королем! Всем что-то будет от меня нужно, все будут чего-то от меня ждать... А особенно Аркус. Если он действительно сделает меня королем, то что-нибудь за это потребует.

- Откуда ты знаешь? Может быть, Джоджастин прав. Возможно, Аркусу просто нужен король, на которого он мог бы положиться, кто не будет заниматься интригами. Он ведь по-прежнему ведет войну с Лиссом, поэтому опасается раздоров внутри империи.

- Возможно, - согласился Ричиус.

Война между Аркусом и островами Лисса длилась уже почти десять лет, и Аркус не собирался отвести хотя бы часть войск с этого фронта. Лиссе был слишком важен для императора - важнее, чем даже Люсел-Лор. Какие бы планы ни вынашивал Аркус относительно Люсел-Лора, они по-прежнему оставались тайной, но все в Наре знали, что император намерен любой ценой захватить Лиссе. Суть заключалась уже не в алчности. На карту была поставлена личная честь. Лиссу каким-то образом удавалось не дать Нару проглотить себя, чего не смогла сделать ни одна покоренная нация, входящая в состав империи. Арамур не смог этого добиться, как не смогли Талистан, Горкней и десяток других государств. Такого положения Аркус не мог ни понять, ни допустить. Для Нара и его уродливых идеалов подобная смелость представлялась нестерпимой опухолью.