Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

До клещей он так и не дотянулся – я увидел их раньше и, подхватив, выбежал из сарая.

– Ты как? – склонился я над казаком.

– Вытащи это из меня, – прохрипел Евсей, сверля меня почему-то ненавидящим взглядом.

Ну, если просит, почему бы не помочь.

– А ты двигай за подмогой, – приказал я Захару, хватаясь клещами за слом первого клинка.

Как назло, первая попытка вышла хуже некуда. Клещи соскользнули, а Евсей так взвыл, что даже у меня волосы на голове зашевелились. Что уж говорить о бабах в доме и конюхе. Впрочем, может, они к подобному привычны больше меня.

Не слушая свистящей ругани казака, я еще раз ухватился за кончик клинка и теперь выдернул его вполне успешно.

Слабеющий вой оглашал двор еще три раза, а последний перешел в злобный рык. Евсей перекатился на живот, а затем встал на четвереньки и начал обращаться – бедолагу корежило не по-детски. И только где-то через минуту на меня уставилась полностью волчья морда. Причем находилась она неприятно близко. Оборотень зарычал мне в лицо и злобно щелкнул клыками.

– Не балуй, – неожиданно даже для себя строго сказал я.

Потратив на борьбу взглядов всего пару секунд, оборотень занялся собой. Он сорвал когтями остатки своего полушубка, обнажив заросший шерстью торс. Борозды на теле заросли быстро, и даже куски плоти, которые свисали лоскутами, обнажая ребра, приросли, едва встали на положенное место. А вот четыре дырки от странных клинков затягивались медленно.

Обратный переход прошел практически мгновенно, а затем Евсей как стоял, так и рухнул на спину. При этом он выглядел хуже узника концлагеря – синяки под глазами, страшная худоба и какая-то совсем нездоровая желтизна кожи. Хорошо хоть не вырубился, а сразу попытался встать.

– Мне нужно мясо, – прохрипел он с видом наркомана под ломкой.

– Надеюсь, не сырая человечина.

– Не, – удивленно ответил казак. – Нормальное мясо. Жареное или вареное.

– Ну тогда пошли искать.

Пока Евсей раздевал труп пристреленного Захаром бандита и напяливал его кожух на себя, я подобрал небрежно брошенное на снег оружие и быстро перезарядился. Затем, оглянувшись, подошел к телу оборотня. Во-первых, мне было интересно, откуда взялись клинки, причем такие странные, к тому же был еще один неразрешенный вопрос.

С клинками все оказалось просто. На руках мертвеца имелись широкие браслеты со вставками под отсутствующие теперь клинки. Причем на браслетах были закреплены какие-то колбы.

– Волчатником смазал, стервец, – зло прорычал казак, подойдя ко мне со спины.

Не оборачиваясь, я достал из кармана шубы бумажник и демонстративно изъял оттуда три купюры по двадцать пять рублей, пятерку и две десятки. Остальное же, вместе с бумажником, вернул на место.

Казак прокомментировал мои действия лишь тихим хмыканьем, а затем посмотрел на распахнутые двери в дом.

– Кинем туда шутиху? – неуверенно спросил он, имея в виду свето-шумовую гранату.

– Нет, там, похоже, только женщины и дети.

– Как бы не попасть впросак.

– Значит, будем действовать осторожней или подождем подмогу.

– Не, мне нужно мясо. – Заметив мой взгляд в сторону конюшни, казак с отвращением добавил: – Я, чай, не зверь, чтобы сырую конину грызть.

Ну, в свете недавних событий я бы с этим доводом поспорил, но озвучивать свои возражения не стал. Зато вид конюшни напомнил мне кое о чем важном.

– Эй, лошадиный опекун, ты еще там?

А в ответ, так сказать, тишина.

– Конюх, выходи, пока я не осерчал.

– Чаво? – тут же обрел мужичок слух и сообразительность.

– Знаешь, где в доме хранится копченое мясо?

– Дык на кухне, у стряпухи в каморке, – осторожно, все еще не понимая сути претензий, ответил старик.

– Мужики в доме остались?

– Не, только бабы.

– Ну тогда веди на кухню. Пойдешь впереди.

– Не, могут и вилами в живот ткнуть, – замотал головой конюх, явно не обрадованный великой честью первопроходца.

– Ты же говорил, что там только бабы.

– Вот Меланья и ткнет впотьмах-то.

– Значит, кричи, что это ты, чтобы не ткнули, – начал я терять терпение и, ухватившись за шиворот тулупа, придал конюху ускорение в правильном направлении.

Мою команду он воспринял слишком буквально и тут же начал заунывно орать о том, что это он идет и трогать его не моги, потому как за спиной полицаи и казаков десяток.

В кухне мы нашли кучу женщин разного возраста. Все они забились в уголок, под прикрытием дородной дамы с ухватом наперевес. Судя по всему, это и есть та самая Меланья.

Заниматься долгими расспросами не пришлось – Евсей втянул носом воздух и с утробным рыком ринулся к небольшой дверке рядом с печью. Минуты три из каморки доносилось лишь громкое чавканье, и все это время мы с бабами играли в гляделки.

Понятия не имею, что нужно говорить и делать в такой ситуации. Если бы не потребности казачьего организма, лучше бы нам оставаться снаружи до прихода как минимум околоточного надзирателя. Он здесь всех знает, так что разберется.

Наконец из каморки появился Евсей. Правой рукой он как-то пытался удержать револьвер и копченый окорок под мышкой, а в левой удерживал изрядный шмат ветчины, которую и пожирал.

Увидев такой грабеж, Меланья возбудилась еще больше и даже шагнула в нашу сторону.

– Не балуй, – строго сказал я, шевельнув стволом револьвера. – Евсей, давай наружу. Что-то мне здесь не нравится.

Конюх попытался шмыгнуть к бабам, но опять был пойман за шиворот и вытащен во двор.

– А теперь рассказывай, – присев на завалинку, приказал я нашему временному заложнику.

– А что рассказывать? – с невиннейшим лицом удивился труженик конюшни. – Не ведаю я ничего о хозяйских делах.

– Не беси меня, – с усталым вздохом сказал я. – Рассказывай все, что знаешь.

– Дык ничего не знаю толком. Слышал, что хозяин как проведал, что в город приехал какой-то дюже сильный видок, так и взбеленился совсем. На всех кидался, ездил куда-то в город, а к вечеру вызвал с мельницы Степку со товарищи и послал их по вашу, барин, душу. А оно вон как вышло, вы сами за ним приехали, вслед за Игнаткой-дурачком.

Так, не понял, кто это дурачок? Похоже, я устал больше, чем думал, потому что только через пару секунд дошло, что форточник был моим тезкой.

– А то, что хозяин перевертыш, скажешь, и не знал вовсе?

– Вот-те крест, барин, – начал истово креститься конюх, но мне так и не удалось узнать, в чем он собирался клясться.

С улицы послышались свистки городовых, и я поспешил им навстречу, чтобы ребятки сдуру не натоптали на месте схватки.

Первый едва не налетел на меня возле калитки.

– Коллежский секретарь Силаев, работаю по приказу генерал-губернатора.

Это заявление превратило городового в соляной столб, и только подтолкнувший его сзади товарищ заставил бедолагу ожить.

– Здравия желаю, ваше благородие, – вытянулся он в струнку. – Околоточный надзиратель Ходов. Меня вызвал некий Захар, видать, от вашего имени.

– От моего, – подтвердил я. – А где он сам?

– Уехал к себе в гостиницу, сказывал, что начальство, скорее всего, там находится.

– А в управу кого послали?

– Так точно, Лексей на лошади умчался. – Ответив на вопрос, околоточный замялся, явно не понимая, что делать дальше.

– Займитесь-ка бабами в доме, – чуть подумав, предложил я. – Опросите и все такое. Только к трупам близко не подходите.

Околоточный понятливо кивнул и, поманив за собой подчиненного, зигзагами, как по минному полю, пошел к крыльцу.

Я же вернулся к конюху и явно обожравшемуся Евсею. Второго окорока он не одолел и сейчас с сомнением смотрел на остатки. Заметив, что во дворе никого, кроме нас, не осталось, казак зыркнул на конюха.

– А ну отвернись.

Интересно, что за стеснительность. Избавившись от лишних взглядов, Евсей прикрыл глаза. Его лицо пошло волнами частичной трансформации.

Интересный эффект – после этих метаморфоз лицо даже немного порозовело и вообще приобрело более здоровый вид.