На пути к счастью - Элен Уайт

Моей огромной любви

Хватит нам двоим с головою

****

— Ты сможешь с этим смириться?

— Я смогу помочь тебе забыть его.

— Я не могу…

— Просто не отталкивай меня. Ты стала для меня лучиком надежды. Не отталкивай, прошу…

****

Пожалуйста, не умирай

****

— Какой ты холодный

— А ты теплая…

— Натти, может, остановимся, пока не поздно?

— Поздно!

****

Или мне придется тоже

****

— Ты сейчас счастлив?

— Да…

— Рада за тебя…

— Нат, не мучай меня Ты же сама не захотела быть со мной.

— Не смогла.

— Не захотела… Ты даже себе сейчас не признаешься, что ты просто не захотела.

— А ты так легко сдался?! Надо было бороться!

— С кем бороться? С тобой?

— Со всем миром…

****

Ты конечно сразу в рай

****

— Ребята, простите, но мне пора!

— Куда ты?

— Дела…

— В воскресенье?

— Да, у меня сегодня встреча с одним мужчиной… Все, пока…

— Какого…!

— С кем ты встречаешься?

— Какая разница?

— Большая!

— Мэтт, отпусти меня!

— Ты не ответила!

— А я и не обязана тебе отвечать. Отпусти. Тебя ждет девушка. Ты нужен ей!

— Прости…

****

А я не думаю что тоже

****

— Натти, подожди. Хоть попытайся выслушать меня! Я не могу без тебя! Я тебя люблю! Ты меня вообще слушаешь!?

— Мэтт?

— Ты слушала музыку?

— Ну да…

— Ясно. Иди.

— А что ты хотел? — Не понимаю я.

— Ничего. Забудь, скажи родителям Лекси, что я жду их, чтобы отвести в гостиницу.

— Хорошо…

****

Пожалуйста, только живи

Ты же видишь, я живу тобою…

****

— Где? Как? — подлетел я к врачу, едва увидел того.

— Вам лучше сесть. Мы сделали все возможное. Если бы мы прибыли хоть на минуту раньше, то их можно было бы спасти. Мне жаль.

"Мы сделали все возможное"

"Слишком поздно"

"Мне жаль"

После этих слов я не слышал и не видел ничего. Он, кажется, что-то спрашивал про отношение к погибшей, про тело, но я не понимал его. Как мою Натти он может называть телом? Зачем? Почему все так несправедливо…

Бог сохранил меня, забрав ее.

— Зачем!? За что?! — закричал я до боли в легких, чтоб хоть как-то заглушись ту пустоту в сердце, тот шум в шах. Ты забрал ее у меня, так зачем мне теперь жить?!

ЭПИЛОГ

Прошло 7 лет

Мужчина со светлыми волосами, уложенными в стильную прическу, и дорогой одежде шел по алее кладбища. Что есть кладбище? Пристанище тел? Душ? Об этом он не думал. Он знал, что под слоем земли лежат дорогие кому-то люди, а плиты хранят море слез, выплаканных в минуты скорби.

Каждый год они с друзьями приходили сюда, чтоб помолчать. Помолчать о своем личном горе и рассказать тому, кого нет с ними об успехах и горечах. А сегодня он решил поделиться радостью — показать одному хорошему человеку свою доченьку…

****

Часто мы забываем. Забываем о многом. Не помним важных дат — ведь они важны не для нас, а для кого-то другого, забываем позвонить, когда родители готовы молиться на этот долгожданный звонок. Мы не говорим слова любви, надеясь, что успеем. А если не успеваем, то начинаем жалеть, думая, что если бы поступили иначе, то обязательно все сложилось по-другому. Все закончилось хорошо. Но ведь не у всех историй есть хороший конец…

Нужно спешить. Ведь вполне вероятно, что расстояние вытянутой руки превратиться в километры, разделяющие вас, а секунды в года. И мы можем просто не успеть. Не успеть насладиться теми минутами, отведенными нам Господом. На Земле более шести миллиардов человек. Вероятность попадания кого-то в аварию с летальным исходом один к тысячи. Но когда это случается с вами, или близким вам человеком, то все цифры и статистику хочется послать к черту. Ведь именно в этом человеке заключался ваш мир. Мир, что дал трещину и жизнь пошла под откос.

****

— Пап, а почему мы каждый год приходим сюда? — спросила меленькая белокурая девочка четырех лет. Мой ангел. Я всегда завидовал брату, что у него есть его маленькие ангелочки, но теперь у меня есть свой. Маленькая дочка так похожая на маму.

— Да, Эшли, милая. Уже скоро, — ответил я, подняв мою принцессу на руки, и пошел вперед.

— Пап, а зачем мы сюда пришли? — спросила Эшли.

— Каждый год тринадцатого сентября мы приходим сюда, милая. Приходим, чтоб увидеть одного человека, — ответил я.

— Да. А что это был за человек? — спрашивает дочурка.

— Очень хороший человек, — отвечаю я, улыбаясь.

— Смотри! Мама! — выкрикивает дочурка и я спускаю ее с рук. Малышка бежит по аллейке к группе людей, стоящий у гранитной плиты с замысловатой надписью.

'Ты навсегда с нами. Ты живешь в наших сердцах'

Махая друзьям, я смотрю на могилу того, кто спас меня от безумия. От верной смерти, ведь человек без сердца жить не может…

Я подхожу к своей жене и нежно обнимаю ее, прижимая к себе. Он спас ее. Спас, подставившись под удар… Тринадцатое сентября для меня всегда будет роковой датой. Датой отсчета…

Жизнь многому научила меня. Бороться. Не спешить. Уметь прощать. Забывать. Память человека несовершенна. Как с листа бумаги стираются грани рисунка, как и из нашей памяти стираются события и воспоминания. Только тот вечер до сих пор стоит перед моими глазами. Покореженный метел и тела на носилках. И слова врача:

"Мы сделали все возможное"

"Слишком поздно"

"Мне жаль"

Обычная ошибка. Всего лишь ошибка… Врач перепутал, но перепутал лишь наполовину. В их больницу доставили четверых пострадавших. Одна пара погибла на месте аварии, Дилан умер в больнице, а Натка…Натка каким-то непостижимым образом выжила. Она месяц боролась за себя, потом еще долго время восстанавливалась. А я… Я плакал… плакал, как пацан, когда узнал, что она жива.

Врачи пугали тем, что она не сможет ходить, будет инвалидом, но я не слушал. Она жива, а все остальное мы сможем пережить и перебороть. И была новая борьба. Борьба с Наткой, которая решила, что калека мне не нужна, с ее организмом, который упорно отказывался восстанавливаться, с врачами, которые решили, что инвалидное кресло — ее судьба, но я не отступил. Не отступил и не отпустил. Врачи называют то, что через два года Натка пошла чудом, а я… Я называю это силой любви. Ведь если бороться, то счастье возможно. Все возможно, если чего-то сильно захотеть. А Дилан… Дилана не вернуть, но я буду до конца своих дней благодарить за то, что он таки заставил Натку одеть шлем в ту ночь. Он спас ее, но не спас себя…