Охотники на мамонтов - Джин Мари Ауэл

остановился на плотном плетеном сосуде с остатками каши с овощами, которую она сварила сегодня утром с помощью раскаленных камней. Эта размазня была убрана до поры до времени и уже изрядно загустела в ожидании того момента, когда найдутся желающие утолить чувство голода. Эйла попробовала это застывшее кушанье. Когда недоставало соли, люди обычно использовали больше ароматных приправ и кореньев, поэтому и она сдобрила сегодня эту ячменно-ржаную размазню шалфеем и мятой, хреном, луком и морковью.

«Надо взять немного соли, – думала она, – семян подсолнуха, что хранятся во входном помещении, и еще немного сушеной смородины… Возможно, еще стоит добавить плоды шиповника и листья мать-и-мачехи из моей лекарской сумки. Если начинить куропаток такой смесью, то вкус у них потом будет весьма необычный». Эйла приготовила и начинила птиц, завернула в свежесрезанную траву и положила в ямку на угли, а сверху засыпала все слоем золы. После этого она направилась посмотреть, чем занимаются другие.

Самым оживленным местом оказалась жилая площадка перед входом в дом, там собралось большинство обитателей стоянки. Подойдя поближе, Эйла увидела снопы колосьев, лежавшие на земле. Часть людей молотила, топтала и била связанные пучки колосьев, чтобы отделить зерно от мякины. Другие убирали отходы, оставшиеся после молочения зерна, подбрасывая его на плоском решете, сплетенном из ивовых прутьев. Ранек заложил зерно в ступу, сделанную из полой ножной кости мамонта, завершавшейся ступней. Взяв кусок обрезанного мамонтового бивня и используя его как пест, Ранек начал толочь зерно в ступе.

Вскоре Барзек, скинув верхнюю парку, пришел на подмогу Ранеку, и они стали поочередно наносить удары этим массивным пестом. Торнек начал хлопать в ладоши в ритме их ударов, и Манув поддержал его, затянув ритмичный монотонный припев:

Ай да сила, йо-хо-хо! Ранек наш толчет зерно!

Хорошо толчет зерно, ай да сила, йо-хо-хо!

Затем с очередным ударом вступила Диги, в том же ритме пропев похвалу Барзеку:

Барзек тоже разошелся не на шутку, йо-хо-хо!

Ай да Барзек, как легко толчет зерно!

Через некоторое время уже все мамутои хлопали себя по бедрам и напевали незамысловатые слова припева, причем мужские голоса поддерживали Манува, а женские – Диги. Увлеченная этим четким ритмом Эйла тоже начала подпевать; ей понравился этот припев, правда, она была не уверена в своих певческих способностях.

Немного погодя Уимез, также сбросивший парку, подошел к Ранеку и быстро сменил его у ступы, вовремя перехватив пест, отпущенный Барзеком. Манув мгновенно отреагировал на эту замену и с очередным ударом начал новый припев:

Уимез взялся за дробилку, бум-ба-ку, бум-ба-ку!

Когда Барзек начал заметно уставать, его сменил Друвец, и Диги тоже пропела новую строчку, затем настал черед Фребека. Наконец дробильщики остановились, чтобы проверить результаты работы; они ссыпали дробленое зерно и просеяли его через сито, сплетенное из листьев рогоза. Затем в костяную ступу засыпали новую порцию зерна, но на сей раз к ней встали Тули и Диги, и Мануву пришлось придумывать куплеты за двоих, но женскую партию он пропевал фальцетом, вызывая взрывы смеха у слушателей. Неззи перехватила пест у Тули, а Диги, улыбнувшись, кивнула Эйле, которая порывисто шагнула к ней.

Сделав последний удар, Диги быстро отступила, и, пока Неззи поднимала пест, Эйла заняла место подруги. Когда костяная дробилка опустилась вниз, послышался возглас: «Ай да раз!» – и Эйла схватилась за этот толстый, чуть изогнутый кусок мамонтового бивня. Пест показался ей неожиданно тяжелым, но она подняла его под новый запев Манува:

Ай да раз, ай да два, рады Эйле мы всегда!

Эйла, не ожидавшая такого искреннего проявления дружелюбия, едва не выронила бивень, и, когда на следующий удар вся стоянка, и мужчины и женщины, подхватила приветствие Манува, она совсем растрогалась и заморгала глазами, пытаясь сдержать подступившие слезы. Это были не просто дружелюбные или вежливые слова, это было подлинное признание. Она нашла Других, и они с радостью приняли ее.

Трони заняла место Неззи, и немного погодя Фрали сделала шаг в сторону Эйлы, но та отрицательно мотнула головой, и беременная женщина, с готовностью согласившись, отступила в сторону. Эйла обрадовалась такому послушанию, однако оно лишний раз подтвердило ее подозрение, что Фрали чувствует себя неважно. Процесс дробления шел своим чередом, потом Неззи остановила женщин и, ссыпав дробленое зерно в сито, вновь наполнила ступу.

Теперь за эту нудную и тяжелую работу взялся Джондалар. Трудно было дробить зерно таким способом, и дело лучше спорилось, когда люди, объединив усилия, сопровождали этот процесс веселыми шутками. Однако, заметив, что с другой стороны к ступе встал Ранек, Джондалар нахмурился. Натянутые отношения, сложившиеся между темнокожим резчиком и светловолосым гостем, невольно омрачили дружескую атмосферу еле уловимым ощущением враждебности.

Все окружающие почувствовали это, когда дробильщики начали обмениваться массивным бивнем, постепенно ускоряя темп. Скорость ударов неуклонно продолжала нарастать, и ритмичная песня умолкла, однако часть наблюдавших за ними зрителей начала топать ногами, и этот поддерживающий ритм ударов топот становился все громче и быстрее. Вскоре Джондалар и Ранек начали увеличивать и силу ударов; и в итоге вместо дружеской совместной работы у них получилось нечто вроде состязания в силе и упрямстве. Один упрямец опускал пест с такой ожесточенностью, что он ударялся о дно ступы и подскакивал вверх, а другой, на лету подхватывая бивень, с еще большей силой всаживал его в костяную ступу.

Мужчины уже изрядно вспотели. Пот заливал им глаза, пропитывал рубахи, но они продолжали свое состязание, неуклонно убыстряя темп и утяжеляя удары. Казалось, еще немного, и ступа расколется пополам, – похоже, каждый из них решил биться до конца, не желая смирить свой норов. Их дыхание стало тяжелым и отрывистым; соперники явно перенапряглись и устали, но никто не хотел сдаваться. Никто из этих двоих не желал оказаться побежденным; соперничество шло не на жизнь, а на смерть.

Эйла была вне себя. Мужчины уже достигли предела своих возможностей. Она с отчаянием и мольбой в глазах посмотрела на Талута. Он кивнул Данугу, и они вдвоем встали рядом с этими упрямцами, решившими уморить друг друга.

– Не пора ли уступить нам место! – пророкотал Талут своим густым басом, оттесняя Джондалара в сторону и перехватывая тяжелый бивень.

После отскока его подхватил Дануг, сменивший Ранека.

Судорожно глотая воздух и пошатываясь, Джондалар и Ранек разошлись в разные стороны, похоже не осознавая, что их соперничество уже закончилось. Эйла хотела было броситься им на помощь, да так и не решилась. Догадываясь,