Отмеченный молнией (СИ) - Савенков Роман

– Я этого не говорил, – быстро перебил его собеседник. – Через несколько месяцев у нас будет отличная возможность сделать вас первым рогрейном в истории Овергора. Не знаю, известно ли вам, но у нас на выданье сразу две принцессы. Младшая скорее пойдет под венец с вашим принцем Легрелланом, – на этом месте Войтан не стал вносить ясность и говорить, что Легреллан никакой не «его» принц. – А на руку старшей имеется несколько претендентов. Когда вопрос с выбором жениха счастливо разрешится, персона, которую я здесь представляю, захочет и сможет преподнести королевству дар. И этим даром станете вы, юноша. К тому времени кредит доверия Биккарта улетучится. При всей его энергии, у нас нет ни малейшего шанса выиграть следующую войну, даже если на Парапет выйдут лучшие. Это значит, что строй наших поединщиков сильно поредеет. При таких обстоятельствах дар моего господина будет выглядеть подлинным благодеянием. Вы станете рогрейном, юноша, но чуть позже.

– Хм. Значит, чтобы все сложилось, королевская дочка должна отдать свою руку человеку, которого вы здесь представляете?

– Такая проницательность делает вам честь. Только не ему самому, а его протеже.

– А если она предпочтет другого?

– Два из трех претендентов являются дружественными персонами по отношению к моему господину. О третьем можно не беспокоиться. Он не преуспеет.

На этом месте лицо собеседника залила краска. Тогда Войтан не знал, что перед ним на резном лакированном стуле восседает граф Валлей, собственной персоной. Тот, человек, к которому Войтан обращался в своем послании и один из претендентов на руку принцессы Веры.

– Спасибо за разъяснения, ваше сиятельство. Тогда я жду от вас новых известий.

Посланец Овергора небрежным жестом достал из кармана туго набитый кошелек и подкинул его ладони. Звякнули монеты. Он протянул его Войтану.

– Это поможет вам скрасить ожидание.

– Мои теперешние доходы полностью покрывают мои скромные потребности. Но я беру эти деньги в знак того, что сделка между нами заключена.

Когда они уже попрощались, собеседник Войтана вдруг задал неожиданный вопрос:

– Скажите, юноша… Предположим, что между вами и вашей целью встало препятствие в виде человека.

Войтан посмотрел прямо в глаза незнакомцу и ответил со всей твердостью:

– Если этот человек враг того, кто оказывает мне покровительство, он умрет.

– А если таковых людей окажется двое?

– Умрут двое. И пожалуйста не доводите список до четырех или пяти. Я отвечу сразу – умрут и эти тоже.

– Похвальная решимость. Что же, я узнал все, что хотел. До новых встреч, юноша. Вскоре мы дадим о себе знать.

Тогда Войтан и предположить не мог, кто станет этим самым препятствием. Но сумел догадаться, что вся беседа была составлена ради того, чтобы задать ему этот последний вопрос. Но он отнесся к такому предложению спокойно – поединщик не может бояться пролитой им крови.

После отъезда из Арнарунгу полномочного лица Войтан продолжил свою все более темную и темную деятельность на улицах. Ему пришлось многому научиться. Быть незаметным соглядатаем, неслышно подкрадываться к жертве и мгновенно смешиваться с толпой после единственного смертельного удара. Теперь родовой серп Рекуэльтов всегда висел у него на поясе. Войтан нашел для него новое применение. В одно движение он перерезал жертве горло, вскрывал и трахею, и артерию одновременно. Человек не мог позвать на помощь или издать какой-либо иной звук. Круговое движение рукой, жуткий шелест и треск разрезаемой серпом плоти – и умирающий, зажимая руками шею в тщетной попытке спастись, падает на землю, а кровь хлещет между его пальцами.

При этом Войтан не забывал прислушиваться к новостям, которые доносились из Овергора. Для него не составило труда расшифровать интригу и понять, с представителем какого лица ему довелось общаться. Два кандидата из трех на руку принцессы Веры были людьми герцога Эльвара. Эти сведения дали ответ сразу на все вопросы. При Риордана до поры ничего не было слышно. Войтан подумал, что овергорцу, как и ему самому, теперь приходится в трудах добывать себе хлеб насущный. Но ничего. Скоро Судьба и Войтан, как ее орудие, сделают следующий ход.

Неожиданно из Овергора пришло известие, что оба кандидата герцога Эльвара остались с носом. Женихом принцессы стал один провинциальный барон, и самое удивительное было в том, что Риордан, как болтали, принял весьма деятельное участие в его сватовстве. По слухам наградой за эти деяния ему обещано возвращение в Школу войны. Перспективы Войтана стать первым рогрейном Овергора тут же стали плавиться по всем контурам, как весенняя сосулька под жаркими лучами солнца.

Для Войтана эти известия стали неожиданным ударом. Тогда он впервые усомнился, а правильно ли он истолковал свою Судьбу? В детстве Войтан иногда строил замки из песка вместе с другими ребятишками. Каждый отвечал за отдельную задачу. Один лепил крепостную стену, второй рыл глубокий ров, а кто-то равнял грунт под дорогу. В этом случае получилось так: Войтан ваял аккуратные башенки замки, а Риордан подбежал и пинком ноги разметал всю его конструкцию. Это неправильно. Если дорогам их Судеб суждено слиться в единый тракт, то один не должен копать траншею на пути другого.

В конце концов Войтан решил: если в течение месяца от герцога Эльвара не поступит новых инструкций, он плюнет на все, соберет вещи и сам отправится в Овергор. Риордан к тому времени должен вновь стать кадетом Школы. Он сумеет разыскать своего кумира и откровенно поговорит с ним. Предложит союз и дружбу. Попросит помощи. Риордан обязательно поверит ему, ведь он будет говорить от всего сердца.

Но месяца не потребовалось. Буквально через две недели Войтан узнал, что Риордан предпочел карьере поединщика должность личного секретаря визира. Это было даже не потрясение. Мир рухнул в глазах Войтана. Даже смерть отца он воспринял не так болезненно. Человек, отмеченный Богами, отверг предложенную ему Судьбу. Он выбрал могущество и пренебрег славой. По мнению Войтана это было предательство. Риордан предал свое призвание, предал Богов, наделивших его талантом, предал людей, которые на него рассчитывали. Предал Войтана, хотя никогда о нем не слышал. Деньги, влияние – вот что для него оказалось важнее всего на свете. Получается, что он никакой не великий человек, а просто гнусный стяжатель.

Так что же делать теперь ему, Войтану? Как поступить? Он искал в событиях тайные смыслы и, кажется, сумел их отыскать. Риордан стал полицейской ищейкой. Перешел в стан блюстителей порядка. Тогда как сам Войтан в этот момент был по другую сторону закона. Получалось, что Судьба словно нарочно противопоставляла их друг другу. Разве это не знак? А может быть Войтану суждено стать не соратником великого человека, а орудием Богов, направленным на то, чтобы покарать отступника? Именно к этому подталкивает его Судьба? Он не просто карающий меч, он тот, кому суждено занять место отступника в истории. Войтан осознавал, что им руководит вспыхнувшая к Риордану ненависть, но ничего не хотел и не мог с этим поделать. Такова человеческая природа, когда крайняя степень восхищение вмиг может превратиться в такую же неистовую ненависть.

Он еще не успел остыть от вспышки гнева, когда из Овергора на его имя вновь поступила почта. И опять с кошельком монет. Его покровитель призывал Войтана к себе. А деньги были присланы на дорожные расходы. За время пути из Арнарунгу в Овергор Войтан успел о многом передумать. Он колебался в решимости покончить с Риорданом.

Но надо же такому случиться, что одна из первых фраз графа Валлея, который встретил Войтана по приезду, касалась именно этих тайных помыслов.

– Дальше тянуть не имеет смысла. Ваша кандидатура будет представлена королю и Мастеру войны сразу после окончания кампании против Фоллса. Нам не избежать поражения. И будет очень символично, если мы усилимся одним из лучших выпускников Академии войны нашего недавнего противника, – заявил граф Валлей.