Псион - Джоан Виндж

— Ты знаешь, что делать, — донесся до меня голос Гэлисс. — За тобой пристально наблюдают. Не забывай: мы — твоя единственная надежда выбраться отсюда. Если ты перестанешь повиноваться нам, то наш план провалится — но и ты останешься в шахте рабом, пока не подохнешь…

Я опустил глаза.

— Вам ведь очень не хочется, чтобы я сделал это, правда? — Фраза должна была прикрыть то, о чем я подумал, услышав ее слова! — Послушайте, если вы желаете поменяться, — ради Бога! — Гримасничая, я указал ей на вход в порт.

От нее посыпались искры. Я угадал — она хотела быть на моем месте, сыграть почетную роль во всей игре, сделать решающий ход, который отдал бы Федерацию в руки Рубая и изменил бы ход истории. Это право принадлежало ей, не мне. Большую часть жизни она провела в подготовке их триумфа, работая с Рубаем и для Рубая, придавая форму его идеям, советуя ему, служа ему и боготворя его. Он стал ее творением, ее божеством. Гэлисс подобрала его, молодого хулигана, из уличной грязи — он был злобным, беспомощным, но обладал огромным потенциалом. Гэлисс же не умела держать в узде свою жизнь, и Рубай решил для нее эту проблему. Очень скоро она уже умоляла его позволить служить ему, готовая делать что угодно. Она полностью посвятила свою жизнь тому, чтобы научить его многим вещам и обеспечить его успех, добровольно сделавшись рабыней.

В этом Гэлисс нашла смысл и назначение собственной жизни. Он убедил женщину в том, что она еще не раскрыла свой потенциал, что у нее огромные возможности, что она нужна ему, что он влюблен в нее. И после всего этого ее отодвинули ради какого-то полукровного недоноска, почти полуживотного!

Невыносимо! Какой-то миг мне казалось, что Гэлисс готова поддаться страстному желанию применить ко мне свою убийственную пси-энергию…

Однако она быстро овладела собой. Ее жизнь была в руках Рубая, он мог использовать или отбросить ее прочь. И Гэлисс опять подчинилась его воле, как уже привыкла подчиняться. Неважно, насколько она ненавидела и эту мысль, и меня. Ее руки в перчатках сжались, а рот скривила усмешка. Я даже почувствовал нечто вроде жалости к этой женщине и глубоко вздохнул. Парочка псионов из города прошла мимо, послав нам долгий взгляд. Я развернулся и пошел за ними, не сказав больше ни слова.

Войдя в зал, я остановился, стряхивая с себя ненависть Гэлисс. У меня было слишком много собственных проблем. Я рассматривал под ногами мозаичное изображение погибшей звезды и невесело думал, что картина как нельзя лучше обрисовывает мое положение. Теперь мне нужно лишь найти кого-то, кто вернул бы меня хозяевам. Я огляделся: с кого начать? Но в зале не нашлось ни одного охранника, который обратил бы на меня внимание. Забавно, подумал я, мне даже некому сдаться.

Внезапно, посмотрев сквозь световой фонтан посреди зала, я заметил Джули: опершись на стойку, она беседовала с какой-то женщиной. Я двинулся к ней, ощущая острую потребность поговорить с ней, набраться у нее мужества и унести ее улыбку с собой.

Она не видела, что я приблизился к стойке темно-синего цвета и оперся на нее рукой. Внезапно мое запястье сорвалось вниз, руку крепко зажало краем стойки, и я не мог двинуть ею, а стойка возле меня окрасилась в красно-коричневый цвет. Женщина, беседовавшая с Джули, обернулась и попятилась назад. Я отчаянно дергал попавшую в капкан руку и поймал взгляд Джули. Она схватилась рукой за сердце и покачала головой:

— (Слишком поздно…)

Я посмотрел на свою руку: проклятое клеймо! Внезапно меня прошиб холодный пот: а что, если это не сработает? Я перестал дергать руку, когда целая толпа охранников с парализующими пистолетами окружила меня. Я умоляюще посмотрел на Джули и прошептал:

— Помоги…

Ответом мне была печальная беспомощная улыбка. На меня надели наручники, затем велели Джули нажать на какую-то кнопку, рука освободилась из капкана и меня повели прочь. Я чувствовал, что ее мысли следуют за мной и полны благодарности: она знала обо всем, Зибелинг сказал ей. Я обернулся и с улыбкой посмотрел на нее.

Охранники привели меня в пустой офис и захлопнули дверь, спрятав от взглядов зевак из зала. Меня усадили на стул, один из них провел тыльной стороной ладони по моему лицу.

— Пыли нет. Либо он пробыл на шахтах всего неделю, либо долгое время на них не был. Не спускайте с него глаз. Я доложу о случившемся.

Он вышел. Второй сел за стол, держа меня под прицелом. Я попытался устроиться поудобнее на пластиковом стуле, но сиденье было неправильной формы, и какое бы положение я ни принял, все было не так. Я подумал, не установить ли контакт с Джули, но охранник был хорошим телепатом, и я не хотел рисковать — он стоял слишком близко. Я заставил себя не думать о ней, и тут же мысли мои унеслись к шахтам, чего тоже не хотелось. Я посмотрел на охранника. Он вздохнул и приподнял пистолет.

— Хорошая погода, — произнес я, пытаясь отвлечься.

— Да, особенно для тебя. — Он ухмыльнулся. — Как тебе удалось потеряться? Я думал, это невозможно.

Он был псионом, и я подозревал, что ему известна цель моего пребывания здесь.

— Я телепортировался, — последовал ответ.

Он нахмурился. Я старался не держать в голове никаких мыслей и наблюдал за ним. Гэлисс, очевидно, не посвятила охрану в свои планы относительно меня и моей миссии, тем самым отсекая для меня возможность быть на особом положении.

Черт с ней, но по крайней мере о ней я могу не думать. Только о себе, о том, как мне заставить выслушать себя на шахтах. Джоральмен должен быть там — на него можно положиться, он знает, что произошло. Когда все закончится, меня должны отпустить, потому что они получат доказательства того, что я агент.

Конечно, они отпустят меня…

Дверь открылась, я увидел вернувшегося охранника и Кильходу. Я закрыл глаза и подумал, почему бы мне действительно не телепортироваться.

Поездка из города до снежной равнины ничем не отличалась от прошлой, за исключением наручников и нацеленного на меня дула пистолета Кильходы.

Он молчал, но я знал, о чем он думает. Он как раз был в городе, в отпуске. (Опять его проклятая удача…) И моя тоже. Я надеялся встретить Джоральмена в том месте, где начиналась снежная равнина, но его там не было. Я увидел лишь пару каторжников, грузивших оборудование, и сидящего на пустых ящиках охранника. Кильхода подошел к нему, велев мне оставаться.

— Еще двоих возьмете?

— Как, вы уже возвращаетесь? — охранник удивленно посмотрел на него.

— Не по собственному желанию, — Кильхода оскалился на меня. — У меня груз особой важности. Скоро вы будете готовы?

— Почти закончили. — Охранник поднялся и размял затекшие мышцы, в его руке блеснул раскаленный прут. — Я должен быть наготове. Ваши кадры не очень-то любят гнуть спину. Что это за новенький — очередной рекрут? — Он хохотнул.